Попаданка - Нина Ахминеева

Неожиданно почувствовала настойчивый взгляд. Догадываясь, кто бы это мог быть, покосилась на до сих пор поразительно молчаливую тетушку. И, к сожалению, оказалась права. Алена Николаевна буквально не сводила с меня прищуренных глаз.

Я вопросительно изогнула бровь.

— Эх, — женщина сокрушенно вздохнула и укорила: — Просила же тебя хоть личико как следует накрасить. Как всегда, ни о чем не думаешь!

М-да, не выдержала душа поэта. Я усмехнулась и вновь перевела взгляд на сцену.

Тем временем, придвинувшись поближе, Алена Николаевна принялась сердитым шепотом вещать:

— Конкуренция тут у вас среди невест кошмарная! К знатным родам и не подступиться, они выдвигают к девушкам запредельные требования! Сейчас для всех самая желанная партия графиня Пожарская. Жаль, что ты до нее не дотянешь, — нахмурившись, она огорченно качнула головой. И, видимо, желая приободрить, причем, вероятнее, саму себя, продолжила: — Но отчаиваться не будем. Несколько родов тобой уже заинтересовались. Правда, рода слабенькие. Да и подарки родственникам оставляют желать лучшего, — Алена Николаевна неодобрительно скривилась, а после бодро заявила: — Ты личиком и фигуркой удалась, и если потенциал окажется пусть ненамного, но выше среднего, то получится пристроить довольно выгодно. И дадут за тебя побольше, — она кивнула своим мыслям.

Я снова промолчала, следя за происходящим на сцене. Наконец-то понятно, с чего вдруг алчная стерва озадачилась поисками, за кого выдать «недалекую» племянницу замуж. Все дело в подарках родственникам невесты. «Любящая» тетушка просто пытается меня подороже продать. Великолепная женщина!

— Влада, ты слышишь, что говорю-то? — наклонившись ко мне, настойчиво поинтересовалась Алена Николаевна.

В этот момент очередной первокурсник спустился в зал, и ректор громко произнес:

— На тестирование приглашается купеческая дочь Анна Платоновна Васильева.

— Минуту, — обронила я, внимательно наблюдая за тем, как Аннушка уверенной походкой идет к сцене.

— Подруга, что ли? — пренебрежительно фыркнула Корнилова. — Вот ничему тебя жизнь не учит. Среди аристократов надо друзей заводить, — женщина поморщилась. Скрипнув зубами, я опять промолчала.

Аня встала за «трибуну», и через миг над девушкой засиял привычный ярко-желтый шар с символами и цифрами.

Спустя несколько ударов сердца женщина в строгом костюме сообщила:

— Дар эмпатии. Потенциал тридцать девять процентов, — по залу поползли смешки, а женщина невозмутимо продолжила: — Дар телекинеза. Шестьдесят два процента. Сила — светлая. Стихий нет.

Обидное хихиканье сменилось одобрительным перешептыванием.

— Ты смотри-ка — два дара, — озадаченно пробормотала Алена Николаевна. И безапелляционно выдала: — Все одно нечего с ней якшаться! Не ровня она тебе. С аристократами лучше общайся, а не с такими… — тетушка не договорила, будто не находя приличного определения. В ее голосе отчетливо чувствовалось презрение.

— Ну а теперь послушайте меня, — произнесла я ледяным тоном и повернулась к Корниловой. — Прошу раз и навсегда запомнить: с кем общаться и за кого выходить замуж я решу сама. Впредь ваше участие в моей судьбе не требуется, более того — крайне нежелательно. Вам понятно, или разъяснить?

Буквально захлебнувшись негодованием, бывшая опекунша беззвучно открывала и закрывала рот. Пытаясь хоть как-то справится с эмоциями, она судорожно вцепилась в ручку лежащей у нее на коленях сумочки.

Понаблюдав за ней, я холодно сделала вывод:

— Вижу, что объяснять нет необходимости.

И тут зазвучал голос ректора:

— На тестирование приглашается дворянка Владислава Юрьевна Метельская.

Не обращая больше внимания на гневно пыхтящую тетушку, я поднялась и направилась к сцене.

Проходя мимо освещенного сектора факультета экономики сразу же заметила Алексея. Юноша сидел, словно натянутая струна. И всем своим видом показывал — только позови, я тут же примчусь.

Мило улыбнувшись парню, обратила внимание на рыжеволосую графиню. Красавица, презрительно прищурившись, уже привычно насмешливо кривила губы.

Не реагируя на высокомерную девку, я поднялась по трем ступенькам, подошла к «трибуне» и наконец-то увидела место, к которому ребята прикладывали руку. Промахнуться оказалось невозможно: ровно по центру чернильно-черной панели четко выделялся контур ладони, светящийся алым.

Чувствуя множество взглядов, похвалила за предусмотрительность администрацию вуза. Теперь-то ясно, почему зал погружен во тьму: тестируемый, стоящий на свету, не видел лиц зрителей и, соответственно, меньше нервничал.

Впрочем, меня сейчас ничего не волновало. Самой себе я напоминала глыбу льда.

Бесстрастно взглянула на членов комиссии.

Ректор что-то сосредоточенно черкал в лежащим перед ним блокноте, сотрудники отдела по контролю скучали. На мгновение задержала взгляд на стильно одетом Константине. Тот едва заметно улыбнулся и кивнул.

Ко мне шагнула женщина в строгом деловом костюме и произнесла стандартную фразу:

— Прошу передать все имеющиеся при вас артефакты.

Неожиданно появилась идея. Уверена, о нас с бароном Россом в школе не судачит только ленивый, иначе рыжая так бы не бесилась. А подолью-ка я масла в огонь. Глядишь, часть потенциальных женишков не рискнет переходить Константину дорогу.

Нарочито медленно приподняла рукав пиджака, потом блузки. Обнажив браслет, сделала вид, что не могу его расстегнуть. Посмотрела на Костю.

— Константин Александрович, ваш артефакт не поддается. Поможете?

Моментально приняв правила игры, Росс спокойно ответил:

— Разумеется, — поднявшись, подошел ко мне. Притворился, что возится с застежкой, и на грани слышимости шепнул: — Умница, — затем, сняв браслет-артефакт, в полный голос пообещал: — Когда ваше тестирование закончится, наденем обратно.

Зал загудел, словно растревоженный улей. Определенно, никто ничего не понимал.

Под прицелом множества глаз Константин вернулся к своему креслу. Положив перед собой мой браслет, он вопросительно глянул на женщину в сером костюме.

Та вновь повторила дежурное:

— Приложите правую руку к оттиску ладони и не отнимайте, пока цвет не сменится на зеленый.

Ну что же, пора. Я выполнила требуемое, подождала смены цвета и убрала руку.

В громадном помещении стало так тихо, что, казалось, пролетит бабочка — и услышишь шелест ее крыльев.

Решив посмотреть, что надо мной творится, запрокинула голову и застыла от изумления. В воздухе висел огромный шар, но не ярко-желтый, как у остальных. Голограмма напоминала усыпанную миллиардами звезд вселенную. В бездонной черноте один за другим вспыхивали голубовато-зеленые символы и цифры, а в центре медленно вращались вокруг друг друга две черно-белые сферы, опоясанные разноцветными кольцами.

Завораживающее зрелище.

— Что это? — раздался из зала удивленный девичий голос.

Я обернулась на членов комиссии. Мужчины точно больше не скучали. У пяти из семи вытянулись от изумления лица, ректор был задумчив и машинально крутил в пальцах ручку. Лишь Константин выглядел привычно невозмутимым.

Поймав мой взгляд, Росс озорно подмигнул, а после небрежно взял браслет-артефакт