Ее единственное желание - Гэлен Фоули

— О, слава Богу, тебя не арестовали!

— Нет, меня оправдали, — заверил он. — Никаких обвинений предъявлено не будет.

— Какие еще новости?

— Ничего тревожного, милая. — Йен осторожно отвел ее волосы за спину.

— Я не знала, что ты способен на такое.

Йен кивнул, избегая ее взгляда.

— Ты испугал меня, — добавила она.

На этот раз он внимательно на нее посмотрел.

— И сейчас боишься? — прошептал он.

Джорджи не ответила.

— Не уходи от меня, Джорджиана. Я слишком хочу тебя, чтобы отпустить. Ты мне нужна, — выдохнул Йен.

— Но ты так стараешься закрыть для меня свою душу! Я хочу узнать тебя, Йен, — пробормотала она с мучительной тоской, вцепившись в лацканы его сюртука. — Как я могу любить тебя, если ты не хочешь и не можешь быть со мной откровенным? Не даешь узнать себя?

— Узнай меня сейчас. Узнай сегодня.

От его жаркого шепота по ее телу прошла восхитительная дрожь.

Он стал целовать ее шею, возбуждая в Джорджи чувственность.

Она вдруг вспомнила, как в джанпурском дворце он предупреждал ее не верить обманчивому смирению сидевшего в клетке тигра. Стоит дать зверю свободу, как он вонзит в жертву когти и зубы…

И вот клетка открыта. И Йен нежно покусывает ее шею. И голод, так и сквозивший в каждой ласке, был чересчур велик, чтобы отказывать Йену в его утолении. Похоже, сегодня он больше не имел воли сдерживать свои инстинкты. И какая теперь разница, если она сегодня увидела его настоящего?

Его пальцы настойчиво сжимали ее бедра, и Джорджи с необычайной ясностью поняла, в чем он нуждается. Чего хочет.

Она ощущала также, что вряд ли он предоставит ей выбор.

Он крепче прижался губами к ее шее, и Джорджи тихо застонала, изнемогая от чувственного восторга.

Он опустился на колени и обнял ее за талию сильными руками, целуя ее тело, всюду, куда мог дотянуться. Согревал кожу сквозь легкий белый газ ее платья. Обожествлял, целуя грудь и гладя средоточие ее женственности.

Время потеряло значение. Джорджи сознавала одно: она больше не может выносить бремени одежды. Ей нужно нежное дуновение ветерка, сладостная тяжесть Йена и ничего больше. В этот момент ей были безразличны последствия. Она должна получить его. Немедленно.

Он сбросил сюртук и жилет, словно ему тоже было слишком жарко в эту летнюю ночь.

Джорджи трепетала, опьяненная его запахом и упругостью мощных мышц, по которым так нежно скользили ее руки. А Йен все обострял наслаждение искусными ласками, пока у нее не ослабели ноги.

Через мгновение она, обнаженная, уже медленно опускалась на одеяло. Йен скинул последнюю одежду и упал в ее объятия, осыпая поцелуями. Краем глаза Джорджи видела серебряную дорожку на гладкой поверхности озера. И этот свет продолжал танцевать перед ее изумленным взором, когда Йен вошел в нее. Она не отстранилась. Не испугалась. И наслаждалась каждым моментом его проникновения.

Он дрожал от страсти, яростной и одновременно нежной, отдавая всего себя, со всеми недомолвками и тайнами.

Их дыхание смешалось. Поцелуи становились все исступленнее. Его плоть вонзилась в ее тугое лоно. Джорджи отдавалась ему телом и душой. Они вместе достигли экстаза, сжимая друг друга в объятиях. Он излился в нее мощными пульсациями. Его тихие стоны сменились нежным шепотом.

— Любовь моя…

Джорджи пригладила ему волосы и поцеловала в лоб.

— Дражайший Йен! Никогда и думать не смей, что я могу оставить тебя. У меня не получится, — выдохнула она. — Ты никогда не потеряешь меня, дорогой. Что бы ни случилось.

— Любимая, — вторил Йен, вновь целуя ее.