Ты будешь наказана - Ада Ридель

Влада узнает — свернёт устроившему подонку шею.

У её собаки огнестрелка. Благо, в лапу. Но крови потеряла много. Боюсь, не выдержит. Спаленный хвост хуйня.

Нам бы сейчас дойти.

Еле успел выпрыгнуть. Крыша вниз рухнула.

И надо убираться как можно скорее!

Встаю с земли и напрягаюсь, когда слышу выстрел.

Когда я был в доме, было что-то похожее. Но там всё стреляло, пахло гарью, что я не сильно зацикливался на этом.

А сейчас чувство тревоги захватывает всё тело.

Всё норм, Арс. Ваня с ней. Ничего не случится.

Я перехватываю Лайку на руки и иду подальше от горящего дома. Викинг бежит следом за мной.

Пытаюсь под слоем плотного дыма понять, где стоит машина.

И под лаянье Гермеса нахожу путь.

Но останавливаюсь, вдыхая гарь, когда снова слышу выстрел.

Нихуя мне, блять, не показалось!

Срываюсь с места, выбегаю из плотного сгустка дыма.

И чуть не падаю.

Когда вижу малолетнего ублюдка, склонившегося над лежащей на грязной земле Владой.

Рядом лежит Иван, что смотрит в нашу сторону стеклянными глазами. И только Гермес, на которого ублюдок наставляет пистолет, подаёт хоть какие-то признаки жизни.

Я действую, не думая. На каком-то безумстве. Когда вижу закрытые глаза своей малышки. Красное пятно на животе. Руку, которая не шевелится и даже не зажимает взявшуюся из ниоткуда рану.

Внутри меня что-то лопается. Грёбанный вулкан, что извергается и убивает всё на своём пути.

Ярость застилает всё.

Достаю из-за пазухи пистолет, который мог прикончить меня ещё в горящем доме. Не выкинул — позабыл о нём.

Одной рукой поддерживаю Лайку, а второй крепче обхватываю оружие.

И, не раздумывая, даже не целясь, стреляю.

Знаю, что попаду.

И пуля прилетает точно в цель. В запястье.

Пистолет вылетает из его рук, пацан кричит.

А за каких-то пару секунд подлетаю к машине.

Опускаю Лайку на тело Ивана, что до сих пор тёплое, и рывком оказываюсь возле ублюдка, что намеревался выстрелить в и так бездвижное тело ещё раз.

Мне надо узнать, как она. Жива ли? Не поздно ли? Подлететь именно к ней. Проверить пульс. Зажать рану. Но я делаю всё наоборот. Подбегаю к твари.

Не раздумывая, замахиваюсь кулаком и бью по лицу.

Влада жива. Она обязательно будет жить.

Иначе не может быть по-другому.

Второй раз у меня её никто не отнимет.

— Получи, ты, грёбанная мразь, — бью ногой наркомана, что после первого удара и простреленной руки падает на землю. Сворачивается, кричит. А я остановиться не могу. Колошматив, достаю пистолет. Целюсь ещё раз. Без какой-либо жалости и мыслей простреливаю плечо.

Раз за разом. Лишаюсь трёх пуль.

Но останавливаюсь, когда они кончаются.

И хорошо. Его нужно оставить в живых. А потом заставить поплатиться за содеянное.

Медленно, мучительно.

Ноготь за ногтём. Зуб за зубом. Сантиметр кожи за сантиметром.

Ох, я позабочусь о том, чтобы от него не осталось и следа…

А пока разворачиваюсь. Тут же подлетаю к Владе. Нервно прикасаюсь пальцами к её шее.

— Ну, же, солнышко, открой глазки, — прошу её, а сам пытаюсь найти жилку, что должна биться под нежной кожей. — Давай, ты же у меня сильная. Не могла умереть из-за ранения в живот, ну.

Мой взгляд опускается на её талию. На красную ладонь, которая всё это время покоилась на ране.

— Ты ведь шутишь, да? — начинаю злиться.

От того, что не нахожу, что так хочу.

Пульса нет.

Как ненормальный, ощупываю её запястье, что испачкалось в крови. И там пусто.

Может, я просто плохо ищу? Не там?

Тормошу её за плечо.

— Ну, кис, пошутили и хватит, — гнев разрастается ещё сильнее. — Ты можешь использовать меня, но пытаться проучить меня такими действиями — нет. Я выпорю тебе задницу ремнём за такие выходки.

Я схожу с ума или мне кажется?

Она не отвечает. Вообще. Даже не шевелится.

Наклоняюсь вперёд.

Стараюсь уловить хоть мимолётное дыхание.

А его нет.

Как и любых признаков жизни…

Глава 49

— Перестань, — Арчи хватает меня за руку, и пытается остановить. Чтобы мои руки не превратились в кровавое месиво. А я их уже не чувствую.

— Уйди, — вырываю запястье.

— Ты сам мне позвонил.

— Я не помню.

Мне пора пить таблетки для памяти.

Или бухнуть, чтобы прийти в себя.

Я не помню, как позвонил Арчи. Как погрузил Владу в машину. Привёз в ближайшую больницу. Благо, она была недалеко. Хоть в этом мне повезло.

Но за каких-то ничтожных двадцать минут могло произойти всё, что угодно.

И пока она в реанимации.

Врач сразу дал неутешительный результат. Шанс, что она очнётся — один к ста.

Услышал это — бить стену начал. А тут брат приехал. Чтобы глаза мои его не видели.

Один побыть хочу. Но я, сука, противоречивый. Сам его позвал. Побоялся, что убью их всех. От обычных прохожих, до врачей. А того сосунка, что сейчас везут в подвал моего дома — тем более.

И сейчас брат останавливает меня.

— Хорош.

Редко вижу Арчи таким. Заботливым.

Поворачиваюсь в его сторону.

— Как думаешь, если бы безумие и помешательство всей твоей жизни сейчас умирала, как бы ты себя чувствовал?

Я уже брежу! Говорю эти слова!

— Ты про любовь что ли? — усмехается. — Без понятия, о чём ты. Твои страдания не разделяю, но могу дать тебе один дельный совет. Который тебе наверняка поможет.

Голубые глаза блестят в бесноватом огоньке.

— Порой нужно спать, — изрекает.

— Что?

Пятерня оказывается у меня на затылке. Резкий рывок вперёд и башку простреливает боль.

Вот такой подлянки я от собственного брата точно не ожидал.

И того, что этот удар меня подкосит.

И кажется, вырубит.

По-другому не могу объяснить почему сознание заволакивается чёрной плотной дымкой, а я вырубаюсь в два счёта.

Ну, сукины сын, ты у меня ещё ответишь.

****

Я разлепляю глаза и хватаюсь за голову. В висках пульсирует, во рту сухо, а я проклинаю Арчи за то, что он сделал.

Малолетний гандон.

Встаю, морщусь, и обещаю его убить. За его долбаный совет.

Поспать? Вот так вот он решил уложить меня поспать? А где одеяло? Подушка? И… Влада.

Я раскрываю глаза и вижу пустую палату. В окне — светло. Судя по солнцу и щебетанию птиц — уже утро.

Я что, проспал всю ночь?

Вскакиваю с кушетки и бегу на выход. Несмотря на