Тьма. Игрушка мажора - Ника Княжина

Мне не хочется думать о будущем. Только не сейчас. Когда-нибудь попозже.

* * *

— Надежда Петровна мне понравилась, — говорю я спустя пару минут тишины в машине.

Папина подруга оказалась симпатичной женщиной. Улыбчивой и разговорчивой. А увидев меня, она сразу заключила меня в объятия и сказала, что счастлива наконец-то со мной познакомиться.

Неудобно правда, что папа не говорил про неё. Но видимо это у нас семейное. Огорошивать новостями и такими вот неожиданными знакомствами.

— Спасибо. Она очень хорошая. И твоего Матвея на место поставит при случае. Занимается делами несовершеннолетних. Может приструнить кого угодно.

Ого! Я бы никогда не подумала, что у этой добродушной женщины такая сложная профессия. Хм. Задумчиво смотрю на свои колени. Не привыкла я общаться с папой. Но чувствую, что у него ко мне много вопросов.

— Так Матвей и есть причина твоих слёз?

— Я запуталась, — признаюсь я и отворачиваюсь к окну. Изучаю капли на стекле. — Мотя… очень сильно обидел меня. И я не уверена, что готова простить его.

Папа долго молчит. Я даже думаю, что у него иссякли вопросы. Вот так просто. Да и что тут спросишь? Если бы хотела, рассказала сама. А папа правильно делает, что не лезет. Я всё равно не смогу с ним такие вещи обсуждать.

— Все совершают ошибки, — вдруг говорит он. — Я не собираюсь тебя учить жизни, поздновато спохватился. Но… Просто задай себе вопрос. Что будет, если его не окажется больше в твоей жизни. Готова ли ты к такому?

Сердце сжимается от боли. Я кусаю губу. Конечно, мне будет ужасно без него. Но я ведь вывезу это? Да? Или… сложно не поддаваться чувствам. Ведь несмотря ни на что, я его люблю.

А ещё папины слова заставляют задуматься. Кажется, что всё-таки он услышал намного больше, чем следовало бы ему знать.

— Пап… Это слишком сложный вопрос…

— Я думаю, ты знаешь на него ответ. У меня, скажем так, профдеформация. Я умею считывать чувства людей. Ещё по молодости в следственном отделе наработал этот навык. Так вот… Твой Матвей влюблён в тебя по уши. Может быть даже… немного одержим, — задумчиво говорит папа. — И он тебе ведь тоже небезразличен. Просто подумай… Не будешь ли ты жалеть в будущем, что не дала шанс этим отношениям.

Я замираю. Влюблён. Одержим. Папа впервые в жизни видит Матвея и говорит такое. А вдруг это правда? Это ведь так на похоже на Мотю. Скрывать свои чувства за масками. Никого не впускать в свою жизнь. Даже меня…

— Может ты и прав, — вздыхаю я и закрываю лицо руками. Едва держусь, чтобы не завыть в голос. Всё слишком сложно. Разрывает на эмоции. — Мы с ним оба запутались. Но я подумаю насчёт второго шанса.

Папа снова замолкает. Я откидываюсь на спинку кресла. Убираю руки от лица. Ну вот. Вроде даже получилось сдержать порыв снова разрыдаться. И как бы я ни была настроена, слова папы… дарят надежду. Маленькую. Но всё-таки… мне этого так не хватало.

— Правда помучить его всё-таки стоит, — добавляет папа с усмешкой. — Чтобы осознал, что мою дочь нельзя обижать. Хочешь заберу его на учения? Мои ребята быстро ему мозги на место вправят.

— Па, — усмехаюсь я. — Думаю, что можно обойтись и без этого.

Хотя забавно было бы посмотреть на то, как несладко придётся мажору в полевых условиях. Но я ведь не настолько жестока?

____________________________

Глава 63. Исповедь

— Настя!

Ощущение, что мы вечность не виделись. Я кидаюсь к подруге на шею и не сдерживаю своих слёз. Меня буквально с головой накрывает всеми эмоциями сразу. Оглушает.

Я приехала, чтобы поддержать её, а вместо этого понимаю, что не смогу промолчать. Я должна ей всё рассказать. Я просто не вынесу, если это будет и дальше сидеть во мне. Не хочу никакой недосказанности между нами. Уж мне ли не знать, к чему это приводит.

— Ира!

Настя тоже плачет. Мы с ней рыдаем в два ручья. Я только рада, что мы в её комнате, и нас никто не видит. Кстати, она ведь даже встречать меня не вышла. Но её отец дома, всё обошлось. А ощущение, что у неё случилось что-то ещё. Какое-то горе.

— Как ты? Прости, что не позвонила тебе. Мой телефон умер. А я… вчера я была не в себе… И… — я запинаюсь.

Стираю слёзы с лица, хлюпаю носом и не знаю, что сказать. Если и начинать, то с самого начала, а не с конца. Иначе история выйдет неполноценной.

— Я рассталась с Антоном, — шепчет Настя с такой болью в голосе, что у меня мурашки по телу бегут.

— Насть.

Я снова притягиваю её в объятия. Так и сидим. Теперь беззвучно плачем. Блин, а ведь я думала, что у Насти есть Шип. Что она вчера была под его защитой, а выходит, что у них что-то случилось. Они ведь не сегодня расстались? Вчера я видела между ними… пожар.

Это же заметно было на вечеринке.

— Что у тебя случилось? — спрашиваю я, когда немного беру себя в руки.

— Сначала ты, — говорит Настя. — Ты ещё вчера планировала мне что-то рассказать. Ириш, я не понимаю… Ты меня совсем запутала со своим Матвеем.

— Я знаю. Я просто… прости меня. Я всё расскажу.

Мы с Настей забираемся в кровать, как в старые добрые времена. Когда могли часами болтать, лежа на диване или сидя в детском домике на дереве. Да нам было всё равно где.

Когда мы встречались, то трещали без умолку. А потом что-то пошло не по плану. Я выросла и стала закрытой. Отгородилась от неё. В этом и была моя ошибка. И сейчас я лежу на подушке и собираюсь с мыслями.

Исповедь.

Тяжело вздыхаю и начинаю. Говорю про то, как Матвей появился на пороге моей комнаты. Как заявил, что я буду его игрушкой. Как поцеловал. Мой первый поцелуй, который запомнился шоком.

И как мы с ним виделись на протяжении этих двух лет. Вспоминаю первое свидание, на которое я пошла с Литвиновым, а там появился Матвей. Дал по носу Вите и увёз меня к отелю. До смерти напугал тем, что мы с ним в номере будем время проводить.