Жаворонок - Джо Беверли

— Какой ужас! — воскликнул мистер Уотком. — Ты веришь в то, что Гардейн поджег гостиницу, Лаура?

— Безусловно, — ответила Лаура.

— В этом нет никаких сомнений, сэр, — поддержал ее Стивен. — Гостиницу в Дрейкоме поджег именно он.

— Трудно в это поверить. Но рыться в чужом столе, дочка…

— Не сделай я этого, одному Богу известно, что могло бы случиться, отец.

— Но почему ты сразу не рассказала об этом нам? Ведь мы тебе не чужие.

Лаура старалась не смотреть на Стивена.

— Я тогда еще не была уверена, у меня не было доказательств, а без доказательств ты не стал бы предпринимать никаких действий. — Лаура молила Бога, чтобы отец ей поверил, и, кажется, ей удалось его убедить.

— Хорошо еще, что у тебя хватило ума загримироваться. А если бы тебя узнали, девочка?!

— Мы были весьма осторожны, и видишь, это позволило нам вернуться друг к другу. Надеюсь, ты дашь нам свое благословение. Мы собираемся в декабре обвенчаться.

Мистер Уотком не скрывал своей радости.

— Это замечательно, ведь ты будешь недалеко от нас, моя милая. Вам придется привести Анкросс в должный вид, Стивен.

После этих слов оба мужчины какое-то время обсуждали практические вопросы. Потом отец обеспокоенно взглянул на дочь:

— Тебе предстоит сложная жизнь, Лаура, принимая во внимание политическую деятельность Стивена и необходимость управлять двумя поместьями. Люди, присланные лордом Колдфортом, говорили, что лорд очень плох. Неудивительно, если у него такой сын. Ведь поджог — это преступление. Гарри может стать виконтом даже раньше, чем ты предполагаешь.

Лауре совсем этого не хотелось, и она все еще не теряла надежды уговорить Генри принять титул. А отцу сказала:

— Вместе со Стивеном мы, я думаю, справимся.

— Даже если он станет премьер-министром? — спросил отец. — Об этом ходят упорные слухи.

Стивен покачал головой:

— Я к этому не стремлюсь. К тому же немало воды утечет, прежде чем бескомпромиссный реформатор сможет занять такой пост в этой стране.

Лаура обрадовалась, услышав эти слова. Она с радостью будет его партнером в политике, но стать премьер-министром — значит взвалить на свои плечи непосильное бремя ответственности.

Мистер Уотком встал.

— Думаю, мне лучше вернуться в особняк Керслейк. Мне не очень нравится этот мрачный замок, но сэр Натаниель Керслейк обещал рассказать мне кое-что интересное о выращивании фасоли. Тебе стоило бы поехать со мной, Лаура.

Лаура снова почувствовала себя школьницей, однако возразила:

— Я приеду чуть позднее. Я обещала Гарри. Но мне надо здесь закончить некоторые дела.

Отец не стал допытываться, что за дела, кивнул и вышел из комнаты.

— Надо попытаться уговорить Генри вернуть себе свой титул, — сказала Лаура.

— Не думаю, что нам это удастся, он настроен решительно.

— Но будет нечестно, если Гарри станет виконтом, — нахмурившись, произнесла Лаура, — Я уж не говорю об опасности, которая ему угрожает.

Стивен лишь пожал плечами.

— Давай продолжим наш разговор, я позову остальных. И помни, «плуты» могут отбить у Джека охоту причинять вред Гарри. К тому же, я полагаю, он в шоке после событий в Дрейкоме.

В ожидании Стивена Лаура осматривала комнату и пришла к выводу, что она какая-то необычная. В ней было всего одно маленькое окно, и даже утром приходилось зажигать лампу.

Ей казалось, что должен существовать какой-то способ уговорить Генри Гардейна принять принадлежащий ему титул. Конечно, его интимные отношения с мужчиной затрудняли ситуацию. Ведь, как сказал Стивен, содомский грех карается смертной казнью.

Лаура вспомнила аналогичную ситуацию с титулованными особами. Их не повесили, но заковали в колодки. Толпа была буквально разъярена, одного из них до смерти забили камнями, даже охрана не помогла.

Но если никто не будет об этом знать…

В комнату вошли Николас и Генри, Генри нес на руках Деса. Положив молодого человека на диван, Генри сказал:

— Давайте сразу проясним главное. Я ни в коем случае не буду играть роль лорда Колдфорта.

— Садитесь, пожалуйста, Гардейн, — сказал Стивен, когда они с Николасом уселись. — Вы не подсудимый.

Генри сел. Видно было, что он нервничает. Дес улыбнулся и взял приятеля за руку, стараясь его успокоить.

— Расскажите нам вашу историю, и это поможет нам вас понять. И тогда мы вам сможем помочь.

— А почему вы хотите помочь нам?

— Мы живем в филантропическом обществе, — ответил Николас, — и всегда рады помочь спасенным из рабства, а также несостоявшимся виконтам.

Генри внимательно посмотрел на Николаса и снова спросил:

— Почему?

— Справедливости ради и еще потому, что мне хочется побольше узнать о жизни в арабском мире.

— Не подлизывайся к нему, — проворчал Стивен, — тебе не удастся его одурачить.

Эта полушутливая фраза сняла общее напряжение. И Генри, наконец, успокоился.

— Нашу историю быстро не расскажешь, — предупредил он.

— Мы никуда не торопимся. Генри пожал плечами и заговорил:

— Думаю, вам известно, что я отправился в путешествие по Средиземному морю, хотя в то время это было рискованно. Я хотел побывать в Греции и Египте, поскольку интересовался античностью.

Плыл я на корабле «Мэри Вудсайд», капитан надеялся попасть в Оттоманскую империю и привезти оттуда дорогие товары. Дес служил на корабле стюардом. — Генри с нежностью коснулся руки Деса. — Его настоящее имя Исайя Уиссет.

Дес подмигнул и рассмеялся.

Генри улыбнулся и продолжил:

— Я всегда относился к нему с уважением, несмотря на юный возраст. В свои тринадцать, почти ребенок, он убежал из дома, чтобы попасть на корабль. Дес был обучен грамоте, но никогда ничего не читал, кроме Библии, и понятия не имел об устройстве мира. Это потрясло меня. Я стал читать с ним другие книги, обучал географии, истории и другим предметам. И вдруг обнаружил в себе призвание учителя. Мы сумели прорваться сквозь британскую и французскую блокаду, но попали в сильный шторм, — продолжал Генри. — Корабль затонул, некоторые спаслись на лодках. А мы попали в руки пиратов. Не буду утомлять вас подробностями. Все было как обычно, об этом писали газеты.

— Мы удивлялись, — прервал его Стивен, — почему вы не заявили о себе как об английском джентльмене, за которого могли заплатить выкуп.

— В лодке я оказался в одной ночной рубашке и нисколько не походил на джентльмена. Конечно, я мог попытаться доказать свое происхождение, но не хотел оставлять Деса. Он был белокурым и очень красивым, и пираты продали его в гарем.