Рай на краю океана - Сара Ларк

Родерик Барристер обладал не самым чудесным бельканто. Но он обучался музыке в нескольких знаменитых учебных заведениях и храбро прорывался через важнейшие оперные партии теноров. Кроме того, он прекрасно выглядел: густые гладкие длинные черные волосы придавали бóльшую убедительность оперному герою; его хорошо очерченное лицо казалось чуть мягче, чем те классические черты, которые обычно трогали женские сердца, а в глазах сверкал огонь. Уже благодаря одной своей внешности он постоянно получал ангажементы в небольших ансамблях и приглашения на песенные вечера. Но для карьеры на большой сцене этого было мало, и Родерик уже почти перестал питать надежды.

Впрочем, он любил свою публику и страстно жаждал звездной славы — а кроме того, был неглуп. Поэтому он сразу же ухватился за возможность стать крупной рыбкой в маленьком пруду, когда новозеландский бизнесмен взялся за создание ансамбля для турне по Новой Зеландии и Австралии. Джордж Гринвуд, богатый, уже немолодой мужчина, преследовал в этом вопросе скорее альтруистические цели, чем стремление к тому, чтобы нажить немалое богатство. Конечно, какие-то деньги он рассчитывал заработать, однако для него было гораздо важнее порадовать свою жену Элизабет. Много лет назад супруги провели несколько месяцев в Англии, и тогда еще молодая женщина была покорена очарованием оперы. На Южном острове Новой Зеландии пока еще не было оперного театра — любители бельканто вынуждены были довольствоваться граммофонами и пластинками. И теперь, желая восполнить этот пробел, Джордж использовал свое очередное пребывание в Лондоне для создания коллектива из певцов и танцоров.

Родерик, бывший в числе первых претендентов, вскоре понял, что здесь он может успешно использовать и свой организаторский талант. Джордж Гринвуд не имел ни малейшего представления о музыке, да и интерес к ней у него был невелик. Необходимость оценивать певцов и танцоров наряду с такой работой казалась ему обременительной, не считая того, что нужно было решить, кто из них лучше владеет своей профессией. Поэтому он с удовольствием принял предложение Родерика помочь с отбором, и Барристер внезапно увидел себя в роли импресарио.

Он добросовестно исполнял ее, нанимая самых красивых и послушных балерин, а танцоров отбирал таких, которые отдавали предпочтение своему полу. Не стоит ведь брать с собой конкурентов за море! Отбирая певиц, теноров, басов и баритонов, он следил в первую очередь за тем, чтобы не ангажировать никого, кто превосходил бы его по голосовым и внешним данным. Его будущая партнерша, первое сопрано, соответственно, представляла собой посредственность как внешне, так и по голосовым данным, хотя была очень добрым человеком. Сабина Конетти, равно как Родерик, прекрасно понимала, что великое искусство ей не светит. Она была благодарна за хорошо оплачиваемый ангажемент, всегда могла позаботиться о Родерике — в отличие от балерин — и вообще всем своим видом выражала готовность прижать к своей пышной груди всякого, кто пожалуется ей на жизнь. Это кое от чего освободило Родерика; он был избавлен ото всех личных проблем ансамбля, из-за которых другим импресарио частенько приходилось не спать ночами. В его маленьком ансамбле царили мир и любовь — как выяснилось, публика была непритязательна. Еще на судне, пароходе, который проделал весь путь за несколько недель, труппа дала пару концертов и путешественники осыпали деятелей искусства и довольного Джорджа Гринвуда похвалами.

Поэтому Родерик не переживал по поводу первого выступления ансамбля в Крайстчерче, на Кентерберийской равнине. Сабина Конетти на деле оказалась, пожалуй, еще лучше, чем Дженни Линд.

Крайстчерч тоже стал для артистов приятным сюрпризом. Певцы и танцоры готовились увидеть дыру на краю света, но на самом деле приехали в город, в котором чувствовалось стремление не уступать английским метрополиям. Аттракционом города служил пущенный еще в 1880 трамвай, пестро разукрашенный, ходивший по миленьким улицам. Крайст-колледж привлекал студентов со всей Новой Зеландии и придавал городу налет молодости, а скупых тут вообще не было. Овцеводство, а с недавних пор и разведение крупного рогатого скота позволили Кентербери сколотить приличное богатство, а отцы города готовы были делать внушительные вложения в различного рода общественные заведения.

Впрочем, оперного театра пока еще не было; представление должно было состояться в отеле. Родерик снова возблагодарил небо за Сабину. Пока она возилась с жалобами певцов на плохую акустику банкетного зала в отеле «Уайт Харт» и выслушивала танцоров, волновавшихся по поводу слишком маленькой сцены, он решил сначала познакомиться с городом, а затем, незадолго до выступления, украдкой оглядел публику. Собрание хорошо одетых, исполненных радостного предвкушения людей, которые сейчас будут превозносить его, словно он сам Пол Каллиш во плоти, вдохновило Родерика Барристера. Сбывшаяся мечта! А потом он увидел девушку…

Именно Хизер Уитерспун привлекла внимание Уильяма и Куры Мартин к гастролям оперного ансамбля. Хотя Джордж Гринвуд информировал на этот счет Гвинейру, она совершенно забыла об этом — поскольку ни Джек, ни Джеймс не испытывали желания пойти.

— Вообще-то, опера это красиво. — Гвинейра предприняла еще одну попытку переубедить сына, впрочем, без особого энтузиазма.

Она хотела дать ему возможность получить разностороннее образование, и в этом вопросе Джеймс тоже обычно поддерживал ее. Турне Королевской труппы имени Шекспира в прошлом году МакКензи посетили с огромным удовольствием, причем Джеку больше понравились бои на мечах, чем песни о любви Ромео и Джульетты. Судя по всему, оперу семья Гвин не воспринимала.

— Да и что нам делать с Глорией? — выдвинул новый аргумент Джек. — Она ведь будет плакать, если мы уйдем надолго, а если возьмем ее с собой, будет плакать еще сильнее. Она же не любит этого шума.

В последнее время мальчик обзавелся привычкой таскать за собой всюду свою «внучатую племянницу», словно какого-нибудь щенка. Вместо медвежонка, который висел над ее колыбелькой, в конюшне над ней покачивалась ненужная корзинка, а когда Глория пыталась что-то ухватить, он совал ей в ручку несколько соломинок или щетку для чистки лошадей, чтобы она могла поиграть. Похоже, малышке это нравилось. Пока ее мать не начинала петь или играть на рояле, она вела себя спокойно, а с тех пор, как Джек освоил подогрев молока, малышка еще и стала безмятежно спать.

О предстоящем вечере в опере Кура и Уильям никого в известность не поставили. Постепенно две жившие в Киворд-Стейшн семьи все больше отдалялись друг от друга. Стоявший в центре салона рояль и вечерние концерты Куры рано загоняли Джеймса и Джека в свои комнаты, и, несмотря на то, что молодая женщина уходила к себе довольно рано, никому не хотелось составлять Уильяму компанию, который пристрастился к виски. Кроме, конечно же, Хизер Уитерспун.