Третий брак бедной Лизы - Наталия Миронина

Дома было тихо. Дочь была в школе, квартира сияла чистотой и радовала порядком. Лиза забыла, что это такое – день, проведенный не на работе. Как приятно просто ничего не делать, никуда не бежать, ни о чем не думать и не волноваться. Как приятно быть уверенной в завтрашнем дне и строить планы. Еще было приятно устроиться с ногами в любимом углу дивана, сидеть, посматривая на большой бумажный пакет с ярким словом «Оранжад». Лиза вдруг перестала волноваться, исчезли эти привычные суета и страх. «Я не буду откладывать в долгий ящик поиски работы. Посмотрю записные книжки, позвоню знакомым, да и просто на сайтах что-нибудь поищу. Ничего не поделаешь, придется с поликлиникой расстаться – не вытягиваю я».

Лиза посмотрела на часы и спохватилась, а ведь действительно сейчас придет Ксения. «Надо посмотреть, что же такое здесь!» Она взяла пакет и стала выкладывать на стол гостинцы. Денис Александрович слукавил – это был не маленький подарок, а целый мешок вкусностей. Тут было много чего – и йогурт, и апельсины трех сортов, и конфеты, и шоколад, и футболочка в маленькой смешной упаковке, и туалетная вода с запахом померанцевых цветов, и чай с бергамотом.

«Как все здорово сделано! И так много всего! Даже неудобно!» Лиза выложила все на стол. И заглянула в пакет. Там на дне лежал большой тугой сверток в прозрачной пленке, сквозь которую виднелись купюры. Лиза наклонила высокий пакет, и на стол выпал брикет денег. «Что это?» – она стала аккуратно разворачивать пленку. Пленка не поддавалась, не рвалась, а только тянулась. Наконец ей удалось освободить купюры и выложить их на стол. В голове промелькнула мысль: «Деньги грязные – их не стоит на обеденную скатерть класть», но тут же вырвался вздох изумления: на столе лежали ровные, перевязанные банковскими ленточками пачки долларов. «Он сказал: «Сто тысяч». Он секретарю сказал: «Сто тысяч». Но он не сказал: «Сто тысяч долларов». Она перепутала! Не может быть – сто тысяч долларов! Не может! Везде, и даже на аукционе говорили про сто тысяч рублей! А здесь – сто тысяч долларов». Лизу бросило в жар. Она схватилась за телефон, попыталась найти номер секретаря, но не могла сосредоточиться. Тогда она собрала все пачки, сложила их обратно в пакет, оделась и выскочила на улицу. Поймав первую попавшуюся машину, Лиза выторговала маленькую цену и уже через двадцать минут была в офисе холдинга «Оранжад».

– Можно мне снова попасть к Денису Александровичу? Я у вас утром была, а потом меня его водитель домой отвез… – еле отдышавшись, обратилась она к дежурному.

– На вас пропуск заказан?

– Нет! Да! То есть да, но… – запуталась Лиза.

– Ну так да или нет?

– Позвоните секретарю и скажите, что приехала Чердынцева. Что произошло недоразумение…

Девушка неуверенно посмотрела на Лизу, но номер набрала.

– К вам тут Чердынцева. Денис Александрович в курсе? Да? Хорошо. – Девушка повесила трубку и бросила Лизе: – Поднимайтесь.

Скоростной лифт превратился в медлительную черепаху, так, во всяком случае, показалось Лизе. Она больше всего боялась, что этот самый Денис Александрович уедет куда-нибудь по делам и недоразумение с долларами «повиснет в воздухе». «Ведь никто не поверит, что пакет раскрыла только спустя пару часов. Никто не поверит, что не пересчитала такую сумму и вообще не заглянула, что там лежит! Никто не поверит, что можно быть такой доверчивой и беспечной. А значит, все будут считать, что я присвоила эти деньги, воспользовалась недопониманием шефа и секретаря!» – думала Лиза и считала этажи. Наконец она добежала до приемной, распахнула дверь и выпалила на ухо сосредоточенной секретарше:

– Там денег больше, чем положено! Вы ошиблись! Понимаете, вы доллары положили! – Лиза перешла на шепот. Подставлять эту милую растрепанную девушку она совершенно не хотела.

– Вы о чем? – спросила секретарь, поправила очки на носу-кнопке и на мгновение приобрела удивительное сходство со знаменитым Кроликом из мультфильма о Винни Пухе.

– О пакете! Я была у вас сегодня утром. Помните? Вы мне еще пакет давали с подарком от фирмы. А на дне деньги были.

– А, да, – согласилась секретарь, – а в чем дело? Я где-то ошиблась? Там не хватает купюр? Извините, у нас такого не бывает.

– Нет. – Лиза взяла себя в руки и, стараясь говорить внятно, повторила: – Сегодня утром вы должны были мне дать сто тысяч.

– Да, – кивнула секретарь.

– Рублей. А вы положили – доллары! Теперь понимаете? – Лиза во все глаза смотрела на спокойную, как каменное изваяние, барышню в очках.

– Вас я понимаю, но…

В этот момент открылась дверь кабинета и появился Денис Александрович.

– Что так шумно? Даже через двери слышно… – спросил он и, увидев Лизу, воскликнул: – Вы еще здесь?! Простите, я не в том смысле…

– Не извиняйтесь, я только что приехала… второй раз. – Лиза беспомощно оглянулась на секретаршу. Выдавать ее не хотелось, но и объясниться надо было как-то.

– Можно к вам, в кабинет?

– Можно, – растерялся Денис Александрович. – Проходите.

Лиза вошла, села без приглашения в кресло и произнесла:

– Вы или ваша секретарь, не знаю уж кто, но кто-то ошибся.

– В чем?

– В деньгах.

– Понятно. – Денис Александрович откашлялся. – Но, Елизавета Петровна, это самая высокая цена, которая возможна на рынке. Даже для аукционов. Выше ее не поднять, как ни устраивай торги.

– Нет, вы не поняли. Там, в пакете, который вы мне дали, – сто тысяч и есть. Но не рублей. А долларов! Понимаете, вы ошиблись, только не ругайте вашего секретаря. Она очень приятная, просто, может, устала…

Денис Александрович посмотрел на Лизу и произнес:

– Там и должно быть сто тысяч долларов. Именно столько стоит ваша тарелка. Так что никакой ошибки нет. Я вам могу показать аукционные каталоги торгов Сотбис, и вы увидите сами. – Он встал, открыл высокое бюро и достал стопку журналов.

– Вот. – Денис Александрович поднес к глазам Лизы раскрытые страницы. – Вот тарелка Сергея Чехонина, того самого, который и вашу тарелку расписывал. Только здесь сюжет другой. Вот начальная цена, стартовая – она равна половине итоговой. Вот видите, в правой колонке фунты указаны, если мы переведем в доллары, получим те самые сто тысяч. А это, между прочим, один из последних аукционов. Вы, знаете, я взял за правило платить за подобные вещи ровно столько, сколько они стоят на рынке. Ну, – тут Денис Александрович замялся, – я исхожу из двух абсолютно противоположных побуждений. С одной стороны, у владельца предмета не возникает соблазна пойти еще куда-нибудь. А это гарантирует мне новый редкий экземпляр в коллекции. С другой стороны, я никого не обманываю. Это гарантирует здоровый сон и чистую совесть. Вы не представляете, как это важно!

Лиза смотрела на журнал, буквы, цифры, до нее доносились слова… Она так переволновалась из-за этих денег. Она так устала за эти три года, так вымоталась, стараясь удержаться на плаву, выстоять, не обратиться за помощью к родителям и друзьям. Она только сейчас поняла, как дорого стоит и как тяжело обходится человеку гордость и решимость, самостоятельность и стремление к успеху. Она уже не помнила или почти не помнила кошмара, которым была жизнь с Бойко, но в душе ее остался затаенный страх зависимости и страх унижения. Она скучала по Андрею, первому мужу, и страстно желала встречи с ним – может, не для возобновления отношений, но для объяснений, для обычного разговора, который случается между близкими, но крепко поссорившимися людьми. Она устала гадать, где тот неверный шаг, та «обманка», из-за которых в ее жизни случилось все то, что случилось? Или это Судьба разрешила ей испытать себя, проверить и все-таки победить. Или это Судьба протянула руку помощи, послав старушку-комара в сером пальто и с худыми ручками-лапками. Или это Судьба разрешила ей быть счастливой. Лиза вдруг устыдилась – что с ней происходит, если просто большие деньги она принимает за счастье! Но в следующую минуту она осознала, что счастье бывает разным – и сейчас для нее оно приняло именно этот облик.