Будь со мной - Джоанна Бриско

— Слишком жарко.

— Нет, тебе обязательно нужно есть.

— Мне сейчас не хочется. — У меня было одно желание — чтобы она обняла меня. Сильвия лежала на боку рядом со мной, растянувшись, и смотрела на меня, словно оценивала, на нежный изгиб ее бедра полосами падал свет. Я затаила дыхание. В голове у меня была какая-то удивительная пустота, в душе нарастала буря. Вечернее солнце медленно ползло по небу, отбрасывая через прикрытые жалюзи рыхлые тени. Город затих, словно наступила короткая тишина, после которой должны грянуть звуки ночи. Сильвия протянула руку и легонько провела кончиками ногтей по моему плечу. Я, беременная, с задеревеневшим телом, как всегда, отдалась ее власти. «Молю!» — подумала я. Откинулась на спину, ноги остались слегка разведены в стороны. Мне казалось, что живот вздымается надо мной огромной горой, она же не сводила с меня глаз. Строгие брови слегка приподнялись, словно усомнившись во власти, которую она надо мной всегда имела. Молю, думала я, потому что только она могла быть со мной грубой; только от нее я принимала такие быстрые, уверенные и жесткие движения, которые не позволила бы ни одному мужчине; только она могла заставить меня погрузиться в ту странную темноту, когда мозг словно отключался, и я начинала чувствовать в ней нечто, вызывающее беспокойство, даже злое, что-то такое, что отталкивало и в то же время манило, сжимало грудную клетку и заставляло задыхаться. Она властвовала надо мной, она управляла моими чувствами, и я отдавалась ей, задыхаясь от стыда и обиды, с тем чтобы на следующий день почувствовать еще большее желание.

— Когда малышка родится, любовь моя, мы увидим, что вся эта брокколи, скумбрия и абрикосы, которыми я кормила тебя, пошла в ее розовые ноготки, в ее ясные карие глазки.

Через складки платья она провела пальцами по вертикальной темной линии, появившейся у меня на животе, когда он начал увеличиваться.

Я выдохнула через нос.

— Снова, — сказала я.

— Помнишь нашу последнюю ночь во Франции?

— Конечно.

— Я знаю, что ты помнишь, дорогая.

Беспокойство заставило меня слегка насупить брови. Она погладила меня по ноге.

— Это была волшебная ночь, правда? — спросила она.

— Я все это время вспоминала о ней, — тихо ответила я, наблюдая за последними пятнами света, крадущимися по ее бедру.

— Я тоже об этом думала, — произнесла она.

— Я потом несколько лет целовала себе руку, чтобы почувствовать губами что-то похожее на те ощущения, — продолжала я. — Моя кожа словно ожила тогда. После этого я столько лет не… занималась любовью. Следующий раз это у меня было в… в девятнадцать. Стыдливая девственница. Но до того у меня уже была ты.

— Да.

— Я надеялась, что когда-нибудь повстречаю тебя на улице, — сказала я. Она надавила на мое плечо и оказалась надо мной. — Когда я ездила в Париж, я не сомневалась, что встречу тебя там.

— Я там не была.

— Где же ты была?

— Я действительно там не была. К сожалению.

— Так где же ты была?

— Я… Можно сказать, что я… наверное, пряталась от людей. Пока ты жила, была студенткой, влюблялась, принимала решения.

— А с тобой такого не было? Я имею в виду, ты всего этого не делала?

Она прямо посмотрела на меня, потом ее взгляд как будто сделался рассеянным, зеленовато-карие глаза потемнели еще сильнее, и вдруг я почувствовала то, что уже раза два замечала раньше, — было в ней что-то грязное, почти убогое, словно эта маленькая с виду девочка на самом деле опытная проститутка, с кругами под глазами и прогнившей душой.

— Помнишь, что случилось в тот вечер? — спросила она.

— О чем ты? — я попыталась заставить себя посмотреть на нее.

— Мы сбежали, — напомнила она.

— Да.

— Ну?

— Я знаю. Мне нехорошо, — сказала я.

— Почему?

— Не знаю, просто что-то нашло. Мне нужно в туалет. Живот заболел.

— А, — осторожно протянула Сильвия.

Я поднялась с кровати. Совершив первое же движение, я ощутила невыносимую тяжесть, словно мой внутренний центр тяжести наконец-то сместился до той отметки, где я уже не могла ему противиться. Вернувшись в кровать, я сказала:

— Расскажи мне что-нибудь. Я себя как-то странно чувствую.

— Как именно?

— Ну, что-то похожее на месячные.

Меня трясло.

— Это матка сокращается! — сказала Сильвия.

— Да? — поморщилась я. — Живот как будто сводит. Больно.

— Просто небольшая «тренировка» перед схватками, — Сильвия развернулась и положила руку мне на живот, там, где находился ребенок.

Я выдохнула.

— Все нормально? — нежно спросила она.

Я кивнула.

— Сейчас ты можешь потренироваться, и когда ей придет время появиться на свет, — она убрала мне со лба волосы, — мы будем готовы.

«Я не знаю, не знаю», — хотелось сказать мне.

— Ее передадут тебе и мне, и мы будем любить ее.

— Не знаю, — пробормотала я.

— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Сильвия, слегка побледнев.

— Мне плохо.

— Милая, иди ко мне.

Я легла рядом с Сильвией. По коже, которая у меня во время беременности всегда пылала огнем, прошло покалывание. Место между грудями покрылось потом, хотя мне было холодно.

— Во Франции… — начала она.

— Знаешь, — отрывисто произнесла я, — а я ведь не должна была туда попасть. Я так переживала. Матери нужно было оставить меня дома.

— Но у тебя была мать, — сказала она. — Она любит тебя. Посмотри, что она до сих пор для тебя делает, — она обвела рукой комнату, потом опустила ее обратно мне на живот.

— Да, была. А у тебя…

Она вскинула бровь.

— Не помню, видела ли я вас с ней вместе когда-нибудь, — с сомнением произнесла я.

— А я видела вас вместе. Она болтала с тобой в приемной. Один раз я даже видела, как она, проходя мимо тебя, погладила тебя по голове.

— О Сильвия! — воскликнула я, почувствовав жалость.

— А еще она пила. Ты об этом догадывалась?

— Пила? — удивилась я. Пустое лицо докторши всплыло у меня перед глазами, словно я видела его только вчера, только теперь уже я воспринимала его иначе, как взрослый человек.

Матку сжало словно тугим ремнем. Я не смогла сдержать стон. Мне представился массажер для похудения пятидесятых годов. Резиновая лента, трясущая жир улыбающейся женщины.

— Еще слишком рано, — простонала я.