Слишком близко, чтобы коснуться - Джорджия Бирс

— Назови хотя бы парочку.

Гретхен прочистила горло:

— Давай посмотрим, — и выдержала небольшую паузу, определяя, насколько честной ей следует быть, и пришла к выводу: на все сто процентов.

— Я волнуюсь, что я все испорчу. Волнуюсь, что я на самом деле не тот человек, за которого ты меня принимаешь. И еще я волнуюсь, что могу причинить тебе боль.

— Ты так предсказуема, — улыбнулась Кайли. — Ты знаешь об этом?

Кайзер повернулась лицом к женщине, лежавшей в ее объятиях. На нем читалось смешанное выражение шока и озадаченности.

— Я предсказуема?

— Да, но все не так ужасно, дорогая. Я просто хочу сказать, что ничуть не удивляюсь тому, что ты волнуешься из-за подобных вещей.

— А ты нет?

— Нет. Ты идеалистка, помешанная на управлении всем и вся, — Кайли рассмеялась, увидев тень гнева, промелькнувшую на лице Гретхен. — Да ладно тебе. Я не сказала ничего такого, чего ты бы сама не знала. Все, что я говорю, исходя из типа твоей личности, заключается в том — что было бы очень странно, если бы ты не волновалась насчет подобных вещей.

— А, — единственное, что смогла ответить Кайзер на столь осторожное заявление.

— И, ко всему прочему, я тоже волнуюсь. Вот.

— Да? И о чем же?

— О том же, о чем и ты. Я не хочу испортить все это, не хочу причинить тебе боль. И я хочу оправдать все твои ожидания, но уверена, что наверняка не смогу это сделать.

Гретхен слушала ее молча.

— Но мы будем стараться, ведь так? — спросила ее Кайли.

На этот вопрос существовал единственный правильный ответ, и он был очень простым. Гретхен кивнула, крепче обняла Кайли, и подтянула простынь, чтобы прикрыть их обеих.

Женщины лежали в объятиях друг друга, прислушиваясь к шуму дождя и далеким раскатам грома.

— Я люблю тебя, Гретхен. — прошептала Кайли перед тем, как ее сознание затуманилось, и она погрузилась в сон.

* * *

Кайли снилось, что она находилась под водой. До нее доносились приглушенные звуки, ее тело трепетало, и она попыталась проснуться. Было тепло и очень уютно. По телу пробежала волна чувственного удовольствия, конечности внезапно отяжелели, а затем стали легкими как пух. Наслаждение стало ярче. Пульс и дыхание участились. Сладкая истома несомненно подчинялась заданному ритму.

Кайли, с неимоверным трудом, открыла глаза. Ее удивлению не было предела: Гретхен лежала вытянувшись вдоль ее тела, и губами играла с соском Кайли. Ее рука находилась между бедер Кайли, ее пальцы ласкали возлюбленную, посылая импульсы удовольствия по всему телу, как будто у Гретхен был доступ непосредственно к центру нервной системы Кайли.

— Боже, — прошептала Кайли, пытаясь сфокусировать зрение в темноте. — Гретхен.

— Прости, — шепотом ответила ей Гретхен, не снижая темпа ласк, — просто я не смогла удержаться. Я проснулась, увидела тебя спящей, и ты была такой красивой, что мне захотелось к тебе прикоснуться, — в ее голосе не было ни капли сожаления. Гретхен шаловливо повела бровью и продолжила. — К тому же ты такая мокрая.

В ответ на это Кайли застонала и Гретхен накрыла ее губы, в поисках поцелуя. Их языки страстно боролись, возбуждение нарастало и Кайли, не успев полностью проснуться, оказалась на грани взрыва — ее тело напряглось, подрагивая, ожидая разрядки, затем выгнулось дугой, и Гретхен ощутила сладкую боль, когда коготки Кайли впились ей в спину.

— Я люблю тебя, — шепнула она на ушко Кайли, вознося возлюбленную на вершину блаженства своими пальцами, своим голосом и своим сердцем.

Эротичный вскрик вырвался из груди Кайли, доставляя Гретхен неземное удовольствие. «Боже, как же мне нравится этот звук.» Она наблюдала и слушала, завороженная эффектом, который оказывал на нее оргазм Кайли, как он наполнял саму Гретхен любовью, страстью и уверенностью.

Каждой клеточкой она чувствовала, что теперь так будет всегда. И ее подсознание подсказывало ей, что это на самом деле возможно. Когда рядом Кайли — возможно все.

Несколько позже они лежали рядышком и молчали, пока Кайли восстанавливала дыхание. Гретхен покрывала поцелуями ее шею, щеки, лоб, а потом крепко обняла возлюбленную. Утомленные и разгоряченные, они уснули на рассвете.