Лучше быть, чем казаться - Одри Карлан

Эйфорию единственного приятного момента за всю прошедшую неделю взорвал звонок мобильника. Отскочив назад, я испуганно уставилась в небесно-голубые глаза доктора МакХотти.

– Извините. Просто на меня многое навали… – начала я, но он перебил меня.

– Миа, никогда не извиняйся за то, что тебе понадобилось кого-то обнять. Я вижу, что ты очень сильная молодая женщину, но каждому надо опираться на кого-то. Продолжим молиться о чуде. Через пару часов я снова зайду, чтобы проверить его состояние.

Я кивнула и, развернувшись, увидела Мэдди с прижатым к уху телефоном.

– А, да, она тут, тетя.

Мэдди протянула мне мобильник, смахивая со лба растрепанные светлые пряди. Выглядела она примерно так, как я себя чувствовала – хотя, окажись где-нибудь поблизости зеркало, мое отражение, несомненно, смахивало бы на ремейк «Ночи живых мертвецов».

Медленно выдохнув, я поднесла телефон к уху.

– Какого черта происходит? Ты не отвечала на мои звонки, не села в самолет и уж точно не появлялась в Тусоне, штат Аризона, где тебя ожидал клиент номер девять!

Я попыталась ответить ей, но слова не шли с языка. Надо было извиниться, сказать хоть что-то, но у меня уже просто не осталось сил на переживания.

– Милли…

– Не милькай тут меня! Ты в глубоком дерьме, девочка моя! Если бы ты прочла то, что напечатано в твоем контракте мелким шрифтом, то знала бы, что за неявку на встречу с клиентом ты не только лишаешься своего вознаграждения в сумме сто тысяч долларов, ты еще должна заплатить им сто тысяч неустойки!

Двигаясь настолько быстро, насколько позволяли мне усталые ноги, я вышла из палаты отца и устремилась по коридору к прилегающему к больнице садику. Было еще рано, так что пока там никто не прогуливался.

– Ты говоришь, что теперь я должна какому-то богатому уроду сто тысяч долларов? – прорычала я в телефон.

– Ты что, кричишь на меня?

Ее голос так и сочился ядом и был не менее смертоносен.

– Ты сама нарвалась.

– У меня не было выбора! Папа на смертном одре!

– Значит, ты просто взяла и уехала, не предупредив меня? Миа, если бы я заранее известила клиента, этого можно было бы избежать. А теперь у тебя финансовая дыра величиной в двести тысяч долларов. На твоем основном счету не было достаточно средств, чтобы перевести Блейну месячный платеж.

О нет. Меня начала бить дрожь, ноги подкашивались. Дрожа, я рухнула на ближайшую скамейку.

– Я пропустила платеж… – прохрипела я, едва ворочая языком от страха.

– Да! Я звонила тебе по нескольку раз на дню. В конце концов, мне пришлось связаться с Мэдди, хотя до сегодняшнего дня она не отвечала на мои звонки.

– Мой телефон был выключен. Милли, на прошлой неделе папа мог умереть в любую секунду. Ему все еще до выздоровления, как до луны. Я не могу оставить его.

Я провела трясущейся рукой по волосам и дернула их у самых корней. Внезапный укол боли несколько прочистил мозги, безуспешно пытавшиеся осознать случившееся.

– Я не могу заплатить за тебя, Миа. Большая часть моих средств вложена в бизнес, а остальное я только что вбухала в новое предприятие. Тебе придется поговорить с кем-то из твоих богатых друзей. Может, с одним из тех, кто заплатил тебе экстра? – предложила она, словно это было так просто.

Секс и деньги. Именно так называлась ее игра.

Попросить у Уэса или Алека двести тысяч долларов? Однозначно не вариант. Ни за что.

– Я что-нибудь придумаю.

– И лучше тебе придумать это «что-нибудь» побыстрее. Твой октябрьский клиент – Дрю Хоффман.

Это имя крутилось у меня в мозгу, как шарик на колесе рулетки, пока не запрыгнуло в выигрышную лунку.

– Звездный доктор? Тот, у которого собственное ежедневное телешоу, линия витаминов, спортивная одежда и DVD? Ты, наверное, шутишь.

– Он самый. Судя по всему, он увидел твою рекламную кампанию купальных костюмов «Красота приходит к нам во всех размерах». Теперь Хоффман хочет, чтобы ты появилась в его шоу в эпизоде, который он собирается назвать «Красиво жить». Миа, если эпизод выйдет на экраны, после нового года ты сможешь получить постоянную роль в шоу. Хоффману надо подождать всего пару месяцев, прежде чем ты сможешь начать. Если ты, конечно, не против, – хохотнула она.

Это был именно тот визгливый ведьминский смех, который можно услышать разве что в дешевых ужастиках. Стой я рядом с ней, потребовалось бы поистине геркулесово усилие, чтобы оторвать мои пальчики от ее горла.

Если я не против. Милли говорила так, словно это не было бы прорывом века. Я что было сил прижала кулаки к вискам. Казалось, вся кровь прилила к сердцу, заставляя его биться намного сильней обычного. Не сиди я сейчас здесь, с папой, это было бы потрясающей новостью. Внимание, которое на меня обратила пресса, позволило мне на полшага проникнуть в мир актерской игры. Профессионалы заметили меня. К тому же клип Антона должен был выйти на экраны в следующем месяце, что было бы весьма приятным совпадением. Но эта возможность, получить постоянную роль на телевидении в шоу доктора Хоффмана? Офигеть. Это именно тот большой прорыв, которого я дожидалась, мой собственный путь в жизни.

Черт возьми, мне надо было поговорить с Уэсом. Узнать, что он об этом думает, знаком ли со знаменитым доктором лично и слышал ли что-нибудь об его шоу. Разумеется, я не могла этого сделать, потому что две недели от него не было ни ответа, ни привета. Я понятия не имела, где он и когда вернется. Джуди сказала мне только, что он уехал внезапно ночью. Уэс просил ее передать мне, что его не будет две-три недели, и что он мне позвонит. Вот и все, что она могла сказать. Потом я получила от Уэса неразборчивое голосовое сообщение, где мало что смогла понять. Только то, что он скоро вернется домой и что любит меня. Кроме этого, ничего.

И, конечно же, мне еще предстояло придумать, где раздобыть двести тысяч долларов или как убедить Блэйна дать мне больше времени.

– Надеюсь, папаня скоро выкарабкается. Не отменяй ничего на октябрь, пока я с тобой не свяжусь. Я попытаюсь освободиться, но сейчас это трудно, Милли. Есть еще кое-какая семейная фигня, о которой мне надо с тобой поговорить. Кое-что серьезное, связанное с мамой.

– Ты получила весточку от Мерил?

Она произнесла это так тихо, что мне пришлось сильней прижать телефон к уху.

Качая головой и мысленно удивляясь нелепости ее вопроса, я окончательно поняла, что не хочу вдаваться сейчас в подробности. Папа был здесь и сражался за жизнь. Наша мать, сестра Милли, и целая коллекция неверных решений, которые она приняла за последние тридцать лет, должны были отойти на второй план. Последнее, чего мне хотелось сейчас, – это разбираться с мамой и ее секретами.

– Нет, не получала. Просто кое-что всплыло. Когда папе станет лучше, я тебе позвоню, ладно.