Катрин (Книги 1-7) - Жюльетта Бенцони

— Но почему вы об этом молчали? Это глупо! Мы такие старые друзья…

— Мне не представился случай. Сколько раз я вас видел за это время? В Ронсево и сейчас в Люксембурге, вот и все!

— Вот уже неделя, как мы вместе. Мне кажется, у вас было достаточно времени…

— Я знаю… но, понимаете ли, я не слишком доволен этим браком, хотя у меня есть дочь. Мы с женой не слишком ладим, и я предпочитаю не думать о ней. Я был так счастлив снова встретить вас! Мне показалось, что вернулось старое время…

— Ваша жена ревнива?

— Чрезмерно!

Он опустил голову, словно застигнутый врасплох подросток. Это было так смешно, что Катрин расхохоталась.

— Мой бедный друг! Но зачем в таком случае вы предложили мне свое гостеприимство? Впрочем, я на это еще не решилась, чтобы не дать повод для сплетен, — острый язык местных горожанок мне известен.

— Если заранее предупредить жену, у вас не будет причины отказываться от моего крова. Она все-таки не мегера, и я имею право пригласить друга, находящегося в трудном положении. Мы поедем…

Она нежно прикрыла его рот рукой.

— Я и мои люди остановимся в гостинице «Роис-Курояе». Это напомнят мне времена, когда мы с дядей Матье приезжали на ярмарку в Брюгге. Нам там будет хорошо.

— Вы сошли с ума! Вы хотите остановиться в трактире, чтобы там избавиться от бремени? Это безумие! Почему бы вам не вернуться домой? Вы забыли, что у вас в этом городе есть собственный дом?

— Я помню об этом, но не может быть и речи, чтобы я отправилась туда. Я всем сообщила, что возвращаюсь во Францию. Герцог Филипп и герцогиня Изабелла не должны знать о моем пребывании в Брюгге.

— Герцогиня? Она-то здесь при чем?

Катрин в нескольких словах рассказала о короткой встрече с супругой своего любовника, не без удовольствия наблюдая, как вытягивается лицо ее друга. Судя по всему, у Ван Эйка не было серьезного намерения привезти Катрин в свой дом; он решил, что, остановившись в Лилле, Катрин так или иначе встретится с Филиппом и отправятся в свой дом в Брюгге, может быть, и надолго. Он был сейчас похож на лису, обманутую курицей.

— Так она знает? — вздохнул он с таким разочарованием, что молодая женщина рассмеялась.

— Да, друг мой, она знает! И поскольку вы — лучший художник нашего времени, у нее не останется никаких сомнений по поводу авторства этих шедевр-Байте мастерство неподражаемо.

— А я и не понимал, почему моя госпожа отказывала мне в своем внимании и любезности.

Теперь я знаю…

— Всем угодить невозможно. Довольствуйтесь расположением вашего господина. К тому же ни он, ни герцогиня не знают о том, что мы приехали сюда вместе и что я направляюсь в Брюгге. Для них обоих я возвращаюсь во Францию, а потом дальше — в овернские горы. Для всех было бы лучше продолжать в это верить. Теперь я пойду, обниму Симону и скажу своим мальчикам, чтобы готовились к отъезду.

— Хорошо! — с некоторым облегчением ответил Ван Эйк. — Скорее всего, вы правы. Поезжайте вперед, но не слишком быстро, может быть, я догоню вас в пути. Перед тем как покинуть этот дом, зайдите ко мне, я дам вам совет, чтобы облегчить ваше пребывание в Брюгге. Было бы лучше, если бы вас там не узнали…

Уже через час Катрин в сопровождении Готье и Беранже, сгорающих от любопытства, но не смеющих задать ни одного вопроса, выехала за пределы города через ворота, откуда начиналась дорога на Францию, чтобы соглядатаи герцогини поверили в ее возвращение домой. Для этого ей пришлось сделать большой крюк, так как дорога на Брюгге была как раз в противоположном направлении, но эти меры предосторожности были просто необходимы.

Она проехала через мост и направила коня в самую гущу повозок, на которых охотники доставляли в город дичь, и тележек купцов, въезжающих и выезжающих через городские ворота, как вдруг за ее спиной раздался грохот кавалькады, и стражники закричали: «Дорогу! Дорогу!»

Опасаясь встречи с герцогом, Катрин отъехала в сторону, укрывшись под заснеженным деревом. Крестьяне и купцы разместились с грехом пополам по обеим сторонам дороги, где-то рядом призывно прогремел рог. Появилась группа всадников в сопровождении доезжачих и псарей, с трудом удерживающих огромных гончих псов. Катрин задрожала. Если это герцог и он узнает ее, то герцогиня Изабелла наверняка уже больше не выпустит ее живой из дворца…

Но это был не герцог. На великолепных нормандских лошадях ехали коннетабль де Ришмон и король Рене. Вооруженные золотыми рогатинами, они отправлялись на охоту на кабана. Вздох облегчения, вырвавшийся у Катрин, был преждевременным. Холодный взгляд бретонского принца остановился на ее лице. Его привлекла элегантная женщина, одетая в бархат и чернобурку.

Катрин в ужасе заметила, как его холодность сменилась любопытством. Коннетабль Франции улыбнулся, и она поняла, что ее узнали. Она быстро отвернулась, до предела натягивая капюшон.

— Но… — начал было изумленный Готье, — госпожа Катрин, почему вы не желаете его видеть? Это же мессир де Ришмон, ваш друг!

— Возможно, но я не хочу его видеть. Готье, во имя всего святого, не делайте идиотский вид. Коннетабль Франции — это последнее лицо, которое я хотела бы встретить на бургундской земле, вам бы следовало это понять.

— Я боюсь, что он вас узнал.

— Я тоже! Может быть, он поверит в простое сходство и не придаст значения этой встрече.

Не хватало еще, чтобы Артур де Ришмон решил, что она стала его врагом.

Когда Катрин решилась поднять голову, кавалькада проехала, не останавливаясь на ввстж, а повозки снова преградили путь…

ГЛАВА IX. Паломница

Вид заснеженного Брюгге привел Беранже в восхищение, а хладнокровный Готье присвистнул от восторга. Внезапно возникший на белой равнине город казался огромным и могущественным, нисколько не потеряв при этом своего изящества.

Построенный на берегу Реи, как и Венеция, его средиземноморская соперница, главный город Фландрии вознесся к небу своими величавыми церквами и дворцами из светлого камня, хранящего отблески столь редкого здесь солнца.

На фоне других заметно выделялся высокий шпиль слегка наклоненной дозорной башни. Позолоченные щипцы крыш, увенчанных коньком, постепенно вытеснявших солому и дерево, изредка нарушали равномерную рябь розовой черепицы. Такова была воля влюбленного в свой прекрасный город герцога, желавшего защитить свое сокровище от постоянных пожаров. Кружево из ив, кустарников и плюща протянулось по краю глубокого рва, наполненного водой. Брюгге мог обойтись и без крепостных