Ты лишила меня сна - Карен Хокинс

Значит, это дело рук девчонок. Наверное, прокрались сюда тайком. Он не мог себе представить Триону за подобным занятием. Особенно в библиотеке. Но зачем им понадобилось передвигать мебель? Они, видимо, решили, что это его рассердит.

Так вот в чем дело. Они хотели, чтобы он пришел в ярость? Но на кого она должна была обратиться? Не думали же они, что он во всем обвинит Триону?

Но ведь так почти и случилось, признался Хью себе с досадой.

Вернулся Ангус с помойным ведром, и миссис Уоллис закончила уборку.

— Я разбужу Лайама, и мы приведем комнату в порядок, милорд.

— Нет. Оставьте все как есть.

Она обменялась взглядами с Ангусом:

— Ничего не трогать?

— Да. — Хью поставил стакан. — Отправляйтесь спать. Уже поздно.

— Но ведь вы только что приехали, милорд.

— Я и сам пойду вздремну. Девочек привезу завтра. Нам всем пора отдохнуть.

— Как прикажете.

Хью подождал, пока они уйдут, потом осмотрел столовую и гостиную. Здесь мебель теще была передвинута, если не считать самых тяжелых вещей, но в этих комнатах перестановка была удачной. Он попытался открыть дверь в смежную комнату, но не смог: что-то там застряло и помешало это сделать.

— Маленькие разбойницы! — пробормотал Хью и отправился наверх с лампой в руках. Утром он серьезно поговорит с девчонками. А пока пойдет к жене, ожидающей его в постели. Эта мысль не покидала его, и он настолько ускорил шаг, что почти побежал вверх по лестнице.

Хью приблизился к двери спальни и приостановился, чтобы перевести дух и умерить сердцебиение. Потом глубоко вздохнул, погасил лампу и осторожно открыл дверь. Лунный свет неясно струился в комнату и слабо освещал ковер у постели. Хью поставил лампу возле камина, разделся и подошел к постели.

Мгновение он стоял, глядя на Катриону. Ее длинные волосы веером раскинулись на подушках. От них исходило слабое сияние. Он и сам не знал, почему для него важно, что она лежит в его постели, спит под его одеялом… Что она его жена!

Он никогда не испытывал потребности жениться. Сестра его была замужем и, кажется, счастлива. Дугал расхаживал при встречах с ним с самодовольным и счастливым видом с тех пор, как стал мужем Софии. И даже их брат Грегор, считавшийся убежденным холостяком, женившись, тоже был счастлив в браке. Но Хью думал о женитьбе лишь в отдаленной перспективе, полагая, что это событие произойдет когда-нибудь в будущем, но не сейчас. Не сегодня и не завтра.

Когда оказалось, что он вынужден жениться на Трионе, Хью далеко не сразу понял, насколько изменится его жизнь — и внешне, и внутренне.

Все то, что доставляло ему радость прежде: дом, работа, лошади и даже чувства к дочерям, — теперь казалось важнее, потому что все это он хотел бы разделить с Трионой.

Она вздохнула, пошевелилась во сне и подложила согнутую руку под щеку. От этого движения простыня соскользнула, обнажив плечо, и лунный свет заиграл на ее кремовой коже.

Все тело Хью напряглось. Дрожащей рукой он приподнял с нее одеяло. Сноп лунного света теперь ласкал ее упругие груди, высвечивал очертания округлых бедер и ног. Во сне она нахмурилась и зарылась поглубже в подушку. Сердце его зачастило. Хью скользнул под одеяло и оказался рядом с ней.

Когда он привлек ее к себе, ее глаза широко распахнулись и в лунном свете показались ему темными и бездонными. С улыбкой, от которой его сердце сделало скачок, она обвила его шею руками.

— Добро пожаловать домой, — прошептала она. — Ты нашел кобылу?

Он приподнялся, опираясь на локоть, и провел ладонью по всей длине ее руки, а потом прикрыл рукой ее грудь.

Она ощутила волнение.

Он усмехнулся:

— Да, нам повезло. Она и жеребенок чувствуют себя нормально.

— Поздравляю.

Триона подложила руку под его щеку, и он поцеловал ее в ладонь, прикусив при этом кончики пальцев. Ее глаза потемнели. Он усмехнулся:

— Домой-то я пожаловал, но кто-то передвинул мебель в библиотеке. И я чуть не расшибся насмерть, наткнувшись на что-то в темноте.

— Что? Но мы там ничего не переставляли!

— Кому-то это понадобилось.

И тут она задумчиво прищурила глаза:

— Кажется, я догадываюсь.

— Точно. Поговорим об этом завтра. А пока что кто-то должен обработать мои раны.

Она приподнялась на локте. Их лица оказались вровень:

— Тебе больно?

Он пожал плечами и потер ее сосок большим пальцем.

Она прикусила губу.

Он попытался скрыть усмешку:

— Я, кажется, ударился и головой.

Триона подалась вперед и надолго прижалась губами к его лбу.

Хью закрыл глаза, купаясь в ее нежности. Он ощутил нарастающую тяжесть в паху, потом дотронулся до своей щеки:

— Вот здесь еще.

Она подалась вперед поцеловать его в щеку, и ее шелковистые волосы защекотали его руку.

— И здесь, — сказал он, дотрагиваясь до своей нижней губы.

Ее рука скользнула вокруг его шеи, и ее губы прижались к его губам.

И тут Хью потерял контроль над собой — самообладание покинуло его окончательно. И он овладел ею, горячей и сладостной, полной потребности в нем и желания. И это продолжалось до тех пор, пока у него не перехватило дух. Он овладел ею, потому что желал ее, нуждался в ней, хотел ее. Но главным было то, что она принадлежала ему.

Много позже, взмокшие от напряжения, они лежали рядом, и его руки обвивались вокруг нее, а ее ноги были переплетены с его ногами. Он нежно поцеловал ее в лоб и закрыл глаза.

Потом мягко соскользнул в теплые объятия сна, смутно сознавая, насколько необходимой она стала ему, как важна для его жизни и счастья. Он не был уверен в своих чувствах на этот счет, но в эту минуту, умиротворенный и измученный, был рад, что вернулся домой.

И пока что этого было вполне достаточно.