Созданные для любви - Барбара Делински

— В таком случае это была пустая затея.

Я строго посмотрела на Кэролайн в ответ на ее замечание.

—Жизнь иногда спутывает даже самые продуманные планы. Не всегда можно четко разделить черное и белое, плохое и хорошее, виноватого и невиновного, иногда приходится идти на компромисс. — Я перевела дух и ненадолго закрыла глаза, собираясь с силами. Меня захлестнули воспоминания. Затем медленно продолжила: — Мы действительно надеялись, что удастся проводить вместе много времени, но вышло иначе. В то лето вашему отцу неожиданно пришлось работать больше обычного, четырехдневные уик-энды сократились сначала до трехдневных, а потом и до обычных субботы и воскресенья. Я надеялась на большее и была очень разочарована.

— И отомстила ему с Уиллом Крэем?

— Кэролайн! — Анетт ткнула старшую сестру локтем в бок. — Дай маме досказать до конца.

Для Кэролайн, адвоката, это был допрос свидетеля, а Анетт, мать семейства и средняя дочь в семье, действовала как миротворец. Я не могла не признать, что обе выбрали для себя подходящее занятие. Но для меня было важно, чтобы они знали правду, какой я ее понимаю, и я сказала:

—Мести не было. Были грусть, молодость и одиночество. И слишком много свободного времени, чтобы задуматься о том, что должно было быть, но чего не было. Я

подолгу гуляла над обрывом. Шум моря действовал на меня успокаивающе. Даже сейчас, когда я о нем вспомнила, он подействовал на меня так же, но в воспоминаниях не было нужды, прибой с его гипнотическим ритмом был здесь, совсем рядом, стоило только спуститься с веранды и немного пройти. Сюда, где мы сидели, его звук доносился приглушенно, но различимо. Он придавал мне сил, перенося в прошлое, в день, который в корне изменил мою жизнь.

— Иногда я видела Уилла, он работал на территории. Я знала, что это садовник, но большего мне знать не полагалось, ведь мы были не хозяевами, а только арендаторами. Ник несколько раз с ним разговаривал, но я видела его только издали и даже не знала толком, как он выглядит — вплоть до одного случая, когда я вернулась из города, нагруженная покупками. Он неожиданно вырос перед машиной и предложил помочь отнести покупки в дом. — Я замолчала. Очень хотелось найти точные слова, чтобы описать то мгновение, но слова не шли. Я посмотрела поочередно на двух дочерей, потом через дверной проем — на Лиа, пытаясь выразить свою беспомощность. Наконец, оживив в памяти тот давний миг, я прошептала: — У меня перехватило дыхание. Было такое чувство, словно на меня обрушилось что-то огромное, мощное, далеко выходящее за пределы моего понимания.

У Лиа расширились глаза. Значит, она тоже это испытала, поняла я. Меня это так обрадовало, что я рассмеялась, но этим не выдала тайну младшей дочери, для остальных я сделала вид, что смеюсь над собой.

—Вот так, — сказала я, вновь становясь серьезной. — Я, которую чуть ли не с пеленок учили, что и в какой момент полагается говорить, потеряла дар речи. Я умела общаться с бизнесменами и политиками, как-то раз даже беседовала с принцем. Знала, как вести себя с водопроводчиками и мясниками, со служащим заправки, который заливает бензин в мою машину. Но Уилл не был похож ни наодного из тех, кого мне до той поры доводилось встречать.

Анетт вступилась за отца:

— Но папа был красивым мужчиной.

— Очень, но меня поразила не внешность Уилла, а скорее то, как он на меня смотрел. В его глазах было что-то, идущее из самой глубины. Это была любовь с первого взгляда.

— Физическое влечение, — прокомментировала Кэролайн.

Я сделала вид, что не заметила сухости ее тона.

— Да, но не только, между нами было еще и эмоциональное, и интеллектуальное притяжение.

— Интеллектуальное? Но он был садовником.

— Кэролайн! — На этот раз возмутилась Лиа, и я понимала почему.

— Ничего страшного, Лиа, — успокоила я. — Скажи, Кэролайн, у Бена есть юридическое образование?

— Нет, конечно, он ведь художник.

— Ты считаешь его ниже себя по интеллекту?

— Ни в коем случае!

— Потому что он отличный художник?

— Не только. Еще потому, что он вырос в интеллектуальной среде. Чтобы понимать мою работу, ему не требуется юридическое образование, он схватывает все на лету. Вот и Уилл был таким же. Будучи самоучкой, он обладал любознательностью и знал, как ее удовлетворить. Он много читал и о многих вещах знал гораздо больше, чем вы или я.

— Тебя привлек в нем его ум? — все так же сухо уточнила Кэролайн.

— Меня привлекал он весь.

— И это случилось в первое же мгновение, когда ты впервые увидела его вблизи?

— Пусть это покажется невероятным, но так оно и было.

— И поэтому ты сразу прыгнула к нему в постель.

— Кэролайн! — одновременно воскликнули Анетт и Лиа. Кэролайн повернулась к сестрам:

—Вы что, действительно верите в эту романтическую сказочку?

—Мне хочется дослушать мамину историю до конца — сказала Анетт, удобнее устраиваясь на диване. — И желательно не в форме жесткого допроса. Может, оставишь свои вопросы на потом?

Я затаила дыхание, почти не сомневаясь, что Кэролайн ответит резкостью, Анетт не сдержится и разгорится спор. Как же хорошо я помню их перепалки, они все трое вечно спорили, и не только в детстве! Они пререкались и став взрослыми, каждая по-своему выражала свое недовольство другими. Меня неожиданно осенила мысль, что на самом деле все их обиды были направлены на меня, только я этого не замечала, оставаясь глухой к их спорам.

Но Кэролайн не оборвала сестру, хотя и не села рядом с ней на диван. К моему изумлению, Лиа подошла к ней и положила руку ей на локоть, успокаивая, но еще больше меня поразило, что Кэролайн не стряхнула ее руку.

Я всмотрелась в лицо младшей дочери, потом перевела взгляд на Кэролайн и Анетт. В мое отсутствие явно что-то произошло, и это меня тоже обрадовало. Я вздохнула свободнее, сердце пока вело себя прилично, и я снова вернулась к моей встрече с Уиллом.

— Я встретила свою вторую половинку, я поняла это с первого взгляда. Но мы не прыгнули сразу в постель, в нашу голову не приходило. Я была невинна, возможно, вы назвали бы это по-другому: я еще не пробудилась. Кроме того, я была замужем за вашим отцом и относилась к своим супружеским Обетам очень серьезно.

Последние слова я адресовала Анетт, так как знала, что для нее главное. Она поставила себе цель стать образцовой женой и матерью, всецело преданной мужу и детям. Но ведь и я к этому стремилась — на свой лад. Я отдала семье все, что могла, учитывая брешь, образовавшуюся в моем сердце. Я хотела, чтобы Анетт поняла, что я искренне старалась, и отдала мне должное. Чтобы она тоже знала, что мной двигало.

Мои дочери должны были знать: я не собиралась изменять мужу, меня увлекла непреодолимая сила, настолько мощная, что бесполезно было и пытаться ей противостоять.