Давай никому не скажем - Агата Лель

Что-то долго её нет. Может, пришла совсем рано и уже давно в учительской? Хотя я тут уже полчаса торчу, не могла же она проскользнуть незамеченной.

Размышлял, сидя на порожках у входа в школу. Поёжившись, вынул руку из тёплого кармана и взглянул на часы: без двадцати восемь, пора бы уже ей приехать.

Очень хотелось её увидеть, чтобы просто посмотреть в глаза, понять, что она теперь обо мне думает. За выходные накрутил себя, что по-любому что-то накосячил по синей лавочке и забыл. Может, чушь какую-нибудь сморозил или ещё что-то. Ведь некоторые фрагменты вечера напрочь стёрлись из памяти, и что тогда происходило — хоть убей не помню.

Несколько раз за выходные порывался опять заявиться без приглашения, но, пораскинув, решил всё-таки дождаться понедельника: сам не люблю навязчивость, не хотелось выглядеть в её глазах малолетним идиотом.

Хотя один раз всё-таки не выдержал, и прошёл мимо её дома, даже в окно между делом заглянул. К сожалению, а, может, и к счастью, никого внутри не заметил, а вот занавеска соседнего окна подозрительно дёрнулась. Надеюсь, это не комната Бояровой, как-то не хотелось объяснять, какого хрена я возле их общажки ошивался.

— Здарова, чувак, — шагая вразвалку, весело поприветствовал Горшков. — Ну как она? Что-то совсем тебя не видно. У Беса не появляешься, мы уж подумали, не прихворал ли.

— Дела были, — отмахнулся, не желая развивать эту тему.

Вообще-то, к Бесу я не пошёл именно потому, что наверняка знал, что там Стас с Демьяном трутся, по-любому начались бы расспросы, развёл ли я уже англичанку на интимчик. Не хотелось говорить об этом, да даже от одной мысли о том споре становилось тошно. Он мне сразу не понравился, а теперь, когда дело приняло такой оборот, и вовсе…

— Слушай, ну ты молоток, — одобрительно покачал головой Горшок. — Если честно, не верил, думал, что зассышь в последний момент, сольёшься. А ты прям мужик, слово держишь.

— Ты это о чём?

— Ну как, прикатывал нашу куколку на набережной, я всё видел, — подмигнул Стас, и глумливо гоготнул.

— И что ты видел?

— Да всё!

Приплыли. Только не Горшок, лучше бы даже Демьян. Тот по крайней мере не учится с нами, значит сплетни распускать некому. В Горшке я не был уверен, он как баба — тёплая водичка на языке не держится.

— Да что — всё? Говори уже! — раздражённо повысил голос, и посмотрел по сторонам: ученики разных классов трепались разбившись на группы по интересам, и не обращали на нас никакого внимания.

— Ну сидели вы там, за руку держались как голубки. Ржали что-то.

— И всё?

— А что, ещё что-то было? — глаза Стаса любопытно загорелись. — Просто мы с пацанами потом на карьер пошли, не дали досмотреть шоу, уроды.

— Не было никакого шоу, посидели и разошлись. И смотри, рот на замок, понял?

— Да понял я, понял, — округлил глаза Горшков, и даже руки поднял будто обороняясь. — Не было, значит не было. Но начало-то положено.

— Короче, тему закрыли, усёк? — отрезал я, опасаясь, что если он и дальше будет глумиться, то не выдержу и втащу.

— А ты чего нервный такой? Может, это… — Стас понизил голос и опасливо обернулся, — …после уроков шмальнём малость?

— Да отвали ты от меня со своим дерьмом! И сам завязывай, и так вместо мозгов маргарин, — нервно отмахнулся от друга и пошёл к воротам. — И да — она тебе не куколка.

Стас насупился и что-то пробубнил в ответ, но что именно я уже не слышал.

Не надо было срываться, сам себя палю. Он же не виноват в том, что я такой дебил — сам сначала поспорил, а потом запал на объект спора.