Время любить - Дэни Аткинс

– Это оказалось не так трудно, как я представляла, – честно призналась я. – Я среди друзей.

Взгляд, которым наградил меня Бен, стоило бы закупорить в бутылку и положить куда-нибудь на длительное хранение, чтобы я могла доставать ее и изучать этот взгляд снова, снова и снова.

Бен коротко приобнял меня.

– Я хочу подойти сказать несколько слов семье Тома, пока они не ушли на церковное кладбище. Останешься здесь?

Едва заметным движением я передвинулась поближе к Бену. Он был моим щитом, крепким и надежным. Никто из тех, кто даже поверхностно знал меня в течение последних шестнадцати лет, не поверил бы словам, которые я произнесла. Я сама с трудом себе поверила.

– Нет. Я иду с тобой. Мне бы хотелось выразить свои соболезнования.

Аллилуйя, подбодрил меня шутливой похвалой воображаемый Скотт, но и это в его исполнении тоже показалось немного кощунственным.

Разумеется, мучительно было смотреть на лица этих убитых горем людей и пытаться не видеть в них, как в зеркале, боль моей семьи. Но я все равно была рада, что подошла поговорить с ними. Мать Тома сжала мои руки и сказала, как она благодарна, что я пришла, как много это для нее значит, хотя я понимала, она не имеет ни малейшего понятия, кто я такая. Но это было неважно.

По просьбе родителей Тома только небольшое число его близких друзей и ближайшие родственники провожали их на церковное кладбище. Поскольку я в эту категорию не попадала, я тихонько прошептала Бену на ухо, что незаметно уйду и поеду домой. В его глазах появилась тревога, и я поняла, что он уже волнуется насчет моего возращения после похорон в пустой дом. «Неужели он всегда так делает?» – спросила я себя. Всегда просчитывает на шаг вперед, как опытный водитель, оценивая все возможные опасности, которые могут подстерегать меня на дороге?

– Со мной все будет хорошо, – заверила я его.

Бен нежно поцеловал меня в уголок губ, мы стояли у церкви, дожидаясь, пока ее покинут последние из пришедших. Если уж до конца честно, я рада была на законном основании не участвовать в последней части церемонии. Стоять у свежевыкопанной могилы, наблюдать, как гроб Тома опускают в землю, – возможно, я пока была не готова сделать этот шаг в новую версию моего будущего.

– Я не знаю точно, когда вернусь. Потом, наверное, все поедут домой к родственникам.

– Ничего. Не спеши и не думай, что должен уйти пораньше из-за меня. Я буду ждать тебя дома.

Внезапно налетел порыв ветра, бросив прядь волос мне на лицо. Бен успел убрать ее раньше меня.

– Мне нравится, как это звучит, – тихо проговорил он.

– Мне тоже.

Я увидела ее еще до того, как вышла из такси. Или, если точнее, я увидела ее автомобиль, блестящий черный «Мерседес», перегородивший вход на подъездную дорожку Бена, полностью блокируя все подступы. Копаясь в сумочке в поисках кошелька, я сначала отвлеклась на незнакомую машину, потом посмотрела дальше и увидела женщину, которая стояла прямо перед окном первого этажа и, заслонившись ладонями от света, всматривалась внутрь.

Я рассердилась еще до того, как поняла, кто она. Что-то наглое было в этом вторжении; хотя дом был не мой, я восприняла это как вмешательство в свою частную жизнь. Конечно, оглядываясь назад, я признаю, что она никогда мне не нравилась, что бы она ни делала.

Пальто на ней было ярко-красное. Более ужасное сочетание с ее волосами трудно было представить, но почему-то цвет ткани лишь усиливал их цвет, заставляя ниспадающие тициановские пряди сиять, как начищенная медь.

– Могу я вам помочь? – крикнула я задолго до того, как она могла меня услышать.

Во второй раз эти же слова прозвучали чуть более натянуто, чуть менее вежливо. Логически я еще не могла знать, кто она. Да только уже знала. Потому что именно так поступает с тобой жизнь, когда все идет слишком хорошо… она начинает вставлять в колеса здоровенные палки.

Холли была красива. Даже еще красивее, чем на фотографиях в интернете. Каждая черточка заслуживала десяти баллов из десяти. Математический результат их сочетания заставил меня чувствовать себя безвкусно и тускло одетой, и тот факт, что я с головы до ног была в черном, а она походила на экзотическую сказочную райскую птицу, отношения к делу не имел.

В ее глазах, когда она посмотрела на меня, я не прочла извинения. Даже ни тени смущения, что ее застали заглядывающей в окна дома ее бывшего любовника.

– Это дом Бена Стивенса, не так ли?

Голос был мягкий, а не визгливый, как я надеялась и каким он должен был оказаться, если бы в мире существовала хоть какая-то справедливость. За этим голосом стояла привилегированная жизнь, частные школы, матчи по лакроссу и субботние утра в пони-клубе.

Честно говоря, мои внезапно прорвавшиеся дурные манеры ошеломили меня, я могла списать их только на ощущение необъяснимой угрозы. Но возможно, я все не так поняла. Я выдавила улыбку, которая так и застыла на моем лице.

– Да. Бен живет здесь.

И я тоже, хотелось мне добавить, но это было бы мелочно и ввело бы в заблуждение. Я добавила защиту территории без необходимости к списку своих новых и непривлекательных черт характера, о которых прежде не подозревала. Если я сейчас же не возьму себя в руки, того и гляди начну помечать все вокруг по периметру, как Фред.

– Отлично. По-моему, он дал мне именно этот адрес.

Ее слова полоснули меня, как бритвой. Прошлись по животу, отдаваясь такой резкой болью, что я не удивилась бы, обнаружив в том месте настоящую рану. Я предположила – очевидно, неверно, – что они теперь не общаются. Я подумала, что когда они расстались и Бен переехал сюда, все контакты пошли на убыль и наконец совсем прекратились. Но ясно, что это существовало лишь в моем, полном надежд воображении, которое складывало кусочки головоломки и составило в итоге предпочтительную для меня, а не действительную картинку.

– Вы случайно не знаете, Бен дома?

– Нет. Его нет.

Я могла бы объяснить. Могла бы сказать, что он на похоронах близкого друга, но по какой-то причине я захотела утаить от нее эту информацию, потому что эта женщина не имела никакого отношения к Тому. А может, и имела. Я вдруг почувствовала, что покидаю «американские горки» в парке развлечений и понятия не имею, где верх, где низ.

– Думаю, он вернется очень поздно, – добавила я, делая попытку быть чем-то полезной.

Полезной? Неужели? – спросил мой внутренний голос.

– О, черт, как это некстати, – сказала Холли. Ругательство непринужденно скользнуло с ее губ, и я подумала, что она, наверное, часто употребляет это слово. Великолепно, теперь я превращаюсь еще и в ханжу. – Мне очень нужно было повидать его сегодня, и я проделала большой путь. Наверное, нужно было сначала позвонить. – Ты думаешь? – Просто я хотела сделать ему сюрприз. – Она нахмурилась, и даже так осталась весьма привлекательной. – Но я не могу болтаться тут целый день, дожидаясь его.