Игры на брачном ложе - Трейси Энн Уоррен

Мэллори и Адам вернулись в Грешем-Парк вскоре после праздника Богоявления, тепло попрощавшись с родственниками и пообещав наведываться в Брейборн.

Выйдя из экипажа, Мэллори поспешила в дом. Уже в холле она почувствовала уют новой обстановки. Теперь вдоль оклеенных кремовыми обоями стен стояли длинный изящный стол из орехового дерева с позолотой и стулья с мягкой обивкой.

Передав пальто и муфту Бруксу, она поздоровалась со слугами, вышедшими поприветствовать господ. Они пожелали друг другу счастливого Нового года, и у Мэллори стало тепло на душе. Она видела, что в ее отсутствие прислуга не сидела сложа руки. В доме было чисто: натертые воском полы сияли, медные ручки дверей и подсвечники блестели, воздух был свежим, в комнатах разносился запах барбарисового мыла, из каминов была аккуратно выметена зола.

— Надеюсь, прислуга хорошо отметила Рождество? — спросила Мэллори дворецкого.

— Да, миледи, мы прекрасно отметили праздники. Все были очень довольны вашим угощением, особенно запеченными гусями и устрицами.

Мэллори улыбнулась.

— Все было тихо? Никаких происшествий?

— Праздники прошли спокойно, миледи, — доложил дворецкий. — Правда, в ваше отсутствие приезжали несколько посетителей, они оставили визитные карточки и подарки к Рождеству. Кстати, сегодняшняя почта уже пришла. Прикажете рассортировать ее и доставить вам наверх, в гостиную?

— Не стоит разбирать почту, — неожиданно вмешался Адам, — я сам просмотрю ее.

Поклонившись, дворецкий передал ему стопку корреспонденции.

Адам быстро просмотрел ее и протянул Мэллори несколько писем, в которых, вероятнее всего, содержались приглашения, а также модный французский журнал. Мэллори взяла их, поблагодарив мужа.

— Я пойду наверх, мне надо переодеться — сказала Мэллори. — Поднимешься со мной?

— Нет, я сначала зайду в кабинет, взгляну на скопившуюся за время нашего отсутствия деловую корреспонденцию.

— Не засиживайся за работой слишком долго.

— Не беспокойся, я скоро поднимусь к тебе. Надеюсь застать тебя в ванне, — с улыбкой сказал Адам и поцеловал жену.

Мэллори бросила на него лукавый взгляд.

— Хорошо, буду ждать тебя, — сказала она и направилась к лестнице.

Войдя в кабинет, Адам взял из ящика письменного стола серебряный нож для разрезания бумаги и вскрыл письмо, которое тщательно скрывал от внимания Мэллори. Пробежав его глазами, Адам смял в кулаке ненавистный листок бумаги.

Это было письмо от Харгривса. Этот наглец просил Мэллори о встрече в следующий ее приезд в Лондон. Но Адам не мог допустить этого! Пусть злосчастный майор ждет встречи с Мэллори до второго пришествия. Адам решил положить конец переписке Харгривса с Мэллори.

Тем не менее Адам полагал, что будет правильно, если он покажет полученное сегодня послание жене и обсудит с ней возникшую сложность. Она поклялась больше не общаться с Харгривсом, а, насколько знал Адам, Мэллори всегда держала свое слово.

Адам чувствовал, что жену гложут тайные сожаления о внезапном прекращении отношений с Майклом без всяких объяснений. Она хотела проститься с ним как полагается, по-дружески. Мэллори не понимала, что это невозможно, что о дружбе между ней и Майклом не может быть и речи. Харгривс навсегда потерял ее, и, несмотря на хорошую репутацию майора, которого в обществе считали честным благородным человеком, Адам не желал, чтобы он виделся с его женой. Адам подозревая Харгривса в тайном желании вернуть Мэллори.

«На его месте я бы непременно попытался ее вернуть, — думал Адам. — Мне было бы безразлично, замужем она или нет, ничто не помещало бы мне ухаживать за ней».

В конце концов Адам решил, что будет лучше если он не покажет ей письмо Харгривса. Если Майкл не получит ответа, то, возможно, оставит попытки наладить связь с Мэллори. А сам Адам пока займется устранением майора со своего пути. Прежде всего ему необходимо внимательно следить за почтой.

Адам решил, что прикажет Бруку приносить всю корреспонденцию сначала к нему в кабинет. Почта должна находиться под его строгим контролем. Адам запретит дворецкому обсуждать это распоряжение с другими слугами и прикажет ни в коем случае не докладывать о нем Мэллори.

Адам ощутил укоры совести, его поведение было продиктовано ревностью. Он выставлял себя перед Бруком полным идиотом, но не мог поступить по-другому. Когда дело касалось сохранения его брака, он не останавливался ни перед чем.

Подойдя к камину, Адам взял кочергу и поворошил обуглившиеся, еще не остывшие поленья, и на них вновь появились язычки голубого пламени. Поставив кочергу на место, Адам вынул из кармана письмо Харгривса и бросил его в огонь, а потом долго, с чувством удовлетворения смотрел, как пламя пожирает бумагу.