Дневник на итальянском - Элиза Харрис

Утро казалось слишком добрым за долгое время, поэтому я вдыхала каждый его аромат, заполняя легкие свободой и удовлетворенностью.

— Место встречи изменить нельзя! — дернулась я от внезапно знакомого голоса, прозвучавшего с улицы. Отталкиваясь от дерева, Джеймс улыбался. Я продолжала облокачиваться на перила, склонив голову и легко улыбаясь.

— Как и повернуть твою извилину в нужную сторону, для работы мозга! — лукаво крикнула я в ответ.

Джеймс рассмеялся. Да так звонко и по-настоящему, что я, кажется, засмотрелась на его улыбку и ямочки на щеках. Я снова не заметила, как он вернулся с пробежки. В обтягивающей широкий разворот плеч футболке, из-под которой пропечатывался рельефный пресс. Мокрые волосы Джеймса были небрежно рассыпаны, а прерывистое дыхание после бега, восстанавливалось.

— Прекрати сверлить во мне дырку. — я и не заметила, в какой момент он перестал смеяться, и я застыла, глазея на него.

— Я очень надеялась, что это возможно… — сообразила я, пытаясь скрыть смущение и рвущуюся наружу улыбку. Он застал меня врасплох. — Но, увы, ты все еще целый.

Джеймс ухмыльнулся, той самой обаятельной улыбкой, и помотав головой, прошёл в дом. А я вернулась в комнату, просидев какое-то время за блокнотом с эскизами, а когда желудок начал подавать первые признаки бунта, решила переодеться и спуститься на кухню. Только стоило мне стянуть плюшевую кофту, оставаясь в одном бюстгальтере, как дверь моей комнаты бесшумно отворилась, и в пороге, сам принц Датский, не моргая, застыл сводный.

— Выметайся из моей комнаты! — запищала я, прикрывая руками грудь. Сердце галопом совершило кульбит, а щеки, наверняка, стали багровее заката перед дождем.

— Не смущайся, я видел тебя в купальнике.

— О, так может, раз мы уже перешли на новый уровень, мне раздеться полностью? — лукаво поинтересовалась я.

— Не порти детскую психику, сестренка! — поднимая руки вверх на поражение, взмолился этот идиот. — Хотя, думаю, за полгода, ты капусты наелась… Раздевайся! — предвкушающе он уселся на моей кровати и озабоченно уставился на мой лифчик. Вот же нахал!

— Ага, сейчас, милый, — подходя ближе, ангельски прошептала я, а затем схватила мягкую игрушку и запульнула в него. — Ты, идиот безмозглый! — рявкнула я. — Я тебя сейчас кастрирую, кот озабоченный! Выметайся из моей комнаты, пока ещё моя психика здраво реагирует на тебя.

— Истеричка, — он ещё раз обвёл меня взглядом, облизнув губы и, удовлетворяясь тем, что видит, снова расплылся в своей мерзкой, до чертиков сексуальной, улыбке.

— Урод!

— Сестрёнка, сходи к окулисту. — приблизился он к моему лицу с опасной ухмылкой. — Я красавчик!

И пока я оставалась неподвижно, затаив дыхание от его близости, стоять посреди комнаты в одном нижнем белье, Джеймс вышел, напоследок подмигнув уже у двери. Когда-нибудь, он доведёт меня до белой горячки. Или себя до самоубийства!

— Приготовь мне омлет.

Мне послышалось?

Со сковородкой в руке, удивлённо вскинув брови, я обернулась к сводному, который деловито раскинулся на диване у телевизора.

— Что? — спустя несколько минут затяжного молчания, обернулся он. — Я не умею готовить. Повариху папа уволил, как в нашей причудесной жизни появились вы. Грейс дома нет, значит, готовишь ты.

— У тебя запустился механизм мыслительного процесса?

Сводный закатил медовые карие глаза, обрамлённые густыми темными ресницами, и я ненароком застыла с посудиной в руке, не утруждаясь подобрать свисающую челюсть.

— А что мне за это будет?

Снова нимые гляделки.

Джеймс вдруг в какой-то момент выключил телевизор, поднялся с дивана, и медленно стал преодолевать расстояние между нами.

— А чего ты хочешь?

Его тон пробрал все тело дрожью. Тихий, спокойный, до безумия сводящий с ума.

— Чтобы ты перестал вести себя, как самодовольная сволочь.

— Ну, — смешок и его губы растянулись в улыбке. Настоящей. Теплой. — Это ты, куколка, сильно замахнулась.

Пока он сокращал нашу дистанициюг, мой взгляд скользнул по его крепким рукам с мышцами, играющими под кожей. Я изо всех сил старалась перестать его разглядывать, но глаза скользили по предплечьям, плечам, широкой груди…у него была чертовски хорошая физическая форма. На сводного хотелось смотреть, и это было чертовой проблемой.

Я слишком явно затаила дыхание, боясь пошевелиться, пока воображение подкидывало мысли, от которых кидало в жар, ладошки потели, а голова шла кругом. Мне хотелось, чтобы он оказался ближе, его тёплые ладони коснулись моей талии, а дыхание обжигало скулу, виски, губы…

— Черт, — шепотом, вероятно не заметив, что вслух, выругался Джеймс, когда его телефон стал разрываться от звонка.

Наверное, кто бы то ни был, позвонил как ни кстати вовремя. В противном же случае, я избавилась бы от искушения, лишь поддавшись ему. А в дальнейшем постоянно корила себя за это.

— Я не буду завтракать, — кинул сводный после телефонного разговора, быстро поднявшись по лестнице на второй этаж.

— А я на тебя и не готовила! — крикнула ему вслед, надувшись от разочарования.

Через какое-то время, довольно быстро, Джеймс вылетел из дома, оставив за собой шлейф тяжёлых духов, а ещё немного позже, за двором раздался грубый рёв мотора «Камаро».

К полудню мы встретились с Эбби в центре, в одном из уютно обустроенных кафе. Она жаловалась мне на внеплановую поездку с семьёй, в комплекте к которой прилагается кузен, а я хвасталась прогрессом в отношении со сводным. Мы обе смеялись, обсуждали несносных родственников и просто говорили о девичьем. Я всё отчетливее стала чувствовать тепло и поддержку рядом с Эбигейл. Уверенность в ней и доверие.

— Если этот парень окажется не таким говнюком, каким мы успели его короновать, клянусь, я добровольно закроюсь в кладовке с Фордом, — и я была с ней солидарна. Трудно было поверить в изменение Джеймса и его отношение ко мне. Люди не меняются.

— Я даже не буду спрашивать, почему именно кладовка. Но в любом случае не стоит идти на такие жертвы. — отпила я свой кофе. — Тем более, пока у нас нейтралитет, я могу не принимать успокоительные.

— У меня для тебя другое успокоительное. — покрутив в руках стаканчик с кофе, хищно улыбнулась подруга. — Пойдём.

Все действия происходили так стремительно, что уже через минуту, мы выскочили на улицу, где ветер обдал каждый оголенный участок кожи, пробирая до дрожи. Эбби с довольной улыбочкой тащила меня под руку к белой иномарке на стоянке, пока фары не загорелись, а подруга не покрутила в руках брелок.

— Моя малышка наконец-то со мной. С нами. — исправилась она, и кивнула, приглашая жестом внутрь.

— Куда мы едем? — пока Мартинес на скорости, соскучившись по своей «малышке», неслась по полупустым трассам, приглушенно включив музыку, я отметила, как шикарно подруга смотрится за рулём. Она была явно