Не святой (ЛП) - Уайльд Риа

Он перемещается по комнате, не глядя на меня, собирает вещи, которые кладет на прикроватную тумбочку. Виски и два галстука.

— Ложись на подушки, — говорит он мне. — Руки над головой.

Я хмыкаю в ответ, приподнимаюсь и делаю, как он говорит. Он подходит к изножью кровати и аккуратно снимает с меня одну туфлю, затем другую, бросая их на пол, затем переходит к моим запястьям, берет один галстук и обматывает его вокруг него, после чего закрепляет его на столбике кровати.

— Что ты делаешь?

Он ничего не говорит, переходя к другому.

— Ты будешь умолять меня остановиться, — говорит он. — Но ты не захочешь этого делать. Мне нужно, чтобы ты назвала стоп-слово.

— Стоп-слово?

И страх, и возбуждение прокладывают себе путь через меня. Часть меня уже хотела, чтобы это прекратилось, часть боялась того, чем это может закончиться, но еще большая часть хотела этого больше, чем воздуха в легких. Я слышала о том, что люди используют стоп-слова, но никогда не представляла, что окажусь в ситуации, когда это необходимо.

Он усмехнулся, почувствовав мое замешательство.

— Тебе не нужно бояться, Амелия, это будет хорошо для тебя настолько, насколько ты будешь ненавидеть это. Это наказание, и я буду делать вещи, которые ты будешь ненавидеть, чтобы любить, но я хочу знать, если это станет слишком. Ты должна мне сказать.

— Итак, стоп-слово?

— Да.

— Казино.

Он ухмыляется.

— Хорошо.

Он крепко привязал меня к кровати, но не так туго, чтобы перекрыть доступ крови к рукам. Материал натирал кожу, но это было терпимо.

Мужчина встает на край кровати и снимает рубашку. Выпуклость в его брюках напряглась, но он не обратил на это внимания, а наклонился и взял предметы из нижнего ящика тумбочки.

Я вижу фаллоимитатор и вибраторы, лежащие рядом с виски.

У меня открывается рот.

— Ты когда-нибудь пользовалась этим, Амелия? — он дразнит меня, беря в руки большой член. — Ты когда-нибудь использовала игрушки на своей красивой киске?

— Да.

Он берет маленькую бутылочку, которая, как я понимаю, является смазкой, и опускается на колени между моих ног.

— Ты такая красивая, — говорит он мне, проводя пальцами по моему животу, мышцы которого вздрагивают от его прикосновений. Я была возбуждена, каждое нервное окончание готово было взорваться.

Его рука скользит по моей киске, дразня. Я уже была мокрой, практически насквозь, но он хотел большего. Это было несложно, учитывая, как сильно я была напряжена. Я пульсировала от отчаянной потребности. Я хотела его так сильно, как никогда не хотела ничего другого.

Дыхание вырывалось из груди, глаза закрывались, и я готовилась к удару, когда он лишит меня оргазма. Когда это произошло, он захихикал, а я покачала головой, выдыхая воздух. Затем я чувствую, как большая головка чего-то упирается в мой вход. Я сглатываю, глядя вниз, и вижу, как он наблюдает за тем, как вдавливает в меня твердую длину фаллоимитатора. Он пристально наблюдает за этим, словно не решаясь пропустить ни одной секунды.

Он был большой, и я чувствовала, как он растягивает меня, но прохлада смазки и ее скользкость помогали, когда он мягко вводил его в меня. Я раздвинула бедра.

— Вот так, — хвалит он. — Такая грязная, блядь, девчонка.

— Черт, — простонала я.

— Посмотри, как хорошо эта киска принимает его, — прохрипел он. — Ты так хорошо принимаешь все, что я тебе даю, Амелия.

Мне нужно было больше. Я подалась бедрами вниз, пытаясь заставить его вдавить его в меня еще, но он контролирует ситуацию, и эта чертова мрачная усмешка говорит мне, что он знает это.

— Жадная девочка, — медленно качает он головой, не заполняя меня полностью. — Ты хочешь пить, Амелия?

Это был искренний вопрос?

Когда он перестает двигаться, я открываю глаза и вижу, что он ожидает ответа.

Он все еще держит член внутри и смотрит на меня.

— Ты хочешь пить?

Я сглатываю и киваю.

Он ухмыляется и, наклонившись через мое тело, берет бутылку виски, не давая игрушке двигаться внутри меня. Я извиваюсь, пытаясь заставить ее войти глубже.

— Не двигайся, Амелия, — укоряет он.

Мужчина отпускает ее, чтобы открыть бутылку, отбрасывает крышку и снова хватает ее, прежде чем она успевает выскользнуть. Он слегка проталкивает ее внутрь, заставляя мои глаза закатиться назад, пока он двигается вверх по моему телу.

— То, что я хочу сделать с тобой прямо сейчас, Амелия… — низко рычит он.

— Сделай это, — я задыхаюсь.

Он усмехается.

— Грязная девчонка, — он медленно трахает меня членом в своей руке, находясь надо мной. — Открой рот.

Я делаю то, что он говорит, а затем наблюдаю, как он делает большой глоток виски, ставит бутылку на тумбу, располагает свой рот над моим и выпускает все это на мой ждущий язык. Я глотаю, но немного жидкости стекает по щеке. Габриэль опускает свое лицо к моему.

— Всю ночь. Я буду иметь тебя всю ночь.

Я не успеваю ответить, как он резко вводит в меня член и слизывает с моей щеки следы виски.

— Да, — задыхаюсь я. — Да, еще.

— Cazzo (прим. пер. — Черт), Амелия, видеть тебя такой.

Я дергаю за галстуки, желая прикоснуться к нему, пока его глаза прыгают по моему лицу, оценивая мое удовольствие. Все вокруг напряглось, мне хотелось кричать.

Его глаза опускаются к моей киске, я чувствую свою влажность по бедрам, под задницей.

— Капает, — размышляет он, прежде чем отвести фаллоимитатор и расположиться между моих ног. — Я не могу ждать.

Я неистово трясу головой.

— Тогда не надо, блядь, пожалуйста, Габриэль.

Он стягивает с себя брюки и боксеры, затем направляет свой член ко мне и подается бедрами вперед, врезаясь в меня. Я дергаю за завязки, но они не поддаются, и я все еще нахожусь в его власти.

Он впивается в меня, жестко и напористо, и это чертовски приятно. Его тело нависает над моим, его нос проходит по всей длине моего, зрачки его глаз горят. Он тянется вверх и развязывает один галстук, затем другой, после чего поднимает меня, заставляя опуститься на колени.

— Как долго, по-твоему, ты сможешь продержаться, mondo mia?

Он задерживается позади меня, не входя снова, а проводя рукой по моему позвоночнику, а затем вниз между ягодиц. Я напрягаюсь под ним, сглатывая. Он продолжает, проникая пальцами в мою киску, растягивая меня, прежде чем снова выйти и подняться, используя мое собственное возбуждение, чтобы размазать его по той дырочке, к которой я поклялась, что никто не прикоснется.

Теперь клятва была недействительна, потому что в этот момент