Чужой - Жюльетта Бенцони

Чтобы освободиться от этого наваждения, он снял фрак, развязал галстук, открыл дверь и выбежал наружу, под проливной дождь. В мгновение ока он весь промок. Сильный порыв ветра чуть не свалил его с ног. Но он удержался на ногах, стоял, раскинув руки, готовый встретить любое испытание, чтобы облегчить свое состояние...

В этот момент он услышал крик Лорны.

Сначала стон, который он едва расслышал за ревом ветра, потом какой-то хрип и, наконец, настоящий вопль. Гийом быстро вернулся в дом и увидел Жиля Перье. Глаза двоих мужчин встретились и обратились к потолку.

– Может быть, ей приснился кошмар? – проговорил Гийом. – У нее бывает так. Пойду подымусь наверх!

Даже не вспомнив, что он совсем мокрый, он взбежал по лестнице и бросился в комнату, дверь которой не была закрыта. Лорна сидела на кровати, ее волосы красного золота закрывали ее голые плечи. Руки были сплетены и прижаты ко рту, щеки мокрые от слез, а глаза полны ужаса. Видно, это был страх перед возвратом болезни.

– Гийом!.. О, Гийом! – простонала она.

Она тотчас вскочила с постели и с распростертыми руками бросилась к нему на грудь. Но, почувствовав его мокрую одежду, она лишь слегка отстранилась.

– Боже мой! Вы совсем промокли!

– Да, я выходил... Так надо...

Он бормотал что-то, а женщина уже сбрасывала с него мокрое белье, скорее лаская, чем растирая его крепкие мускулы, а потом снова прижалась к нему, успев снять с себя мокрые кружева. В напрасной попытке отстраниться Гийом тронул руками ее округлые шелковистые плечи, а грудью коснулся ее высокой груди. Казалось, тело Лорны было из теплого атласа. Оно было как источник влаги у пересохших губ мужчины, умирающего от жажды, и когда молодая женщина прижалась губами к его губам, остатки воли его улетучились. Не прерывая поцелуя, он толкнул ее на кровать, лихорадочно разделся и бросился на нее. Он больше не мог себя сдерживать и овладел ею с такой силой, что молодая женщина издала крик боли, быстро перешедший в счастливое мурлыканье...

Они часами занимались любовью, не говоря ни слова, каждый стараясь открыть в другом секреты его плоти и насладиться им. Они никак не могли насытиться друг другом. Силы мужчины были неисчерпаемы, возбуждаемые женщиной, которая знала секреты и применяла их, как только он начинал слабеть... Но в конце концов он уснул.

Перед рассветом Лорна разбудила Гийома.

– Тебе надо спуститься, любовь моя! Твой сторож не должен ни о чем догадаться.

– Ты... ты права...

Пошатываясь от усталости, он на ощупь собрал свою одежду и спустился вниз. Огонь в камине уже погас. В комнате было холодно. Он завернулся в одеяла и снова погрузился в глубокий сон. А Лорна подбросила в свой камин несколько поленьев, сладострастно потянулась, потом вернулась в постель... Она улыбалась. Какая ночь!.. И какой любовник!.. Она всегда была уверена, что это будет незабываемо и для нее, и для него. А теперь она была уверена вдвойне: уже не нужна больше та маленькая бутылочка, в которой содержался настой шпанской мухи и несколько капель которого она налила в его бокал, пока он по ее просьбе подкладывал дрова в камин. Результат был чудодейственный, но Лорна восприняла бы как оскорбление ее чар, если бы ей пришлось еще раз прибегнуть к этому средству. Мужчина, которого она так страстно желала, уже больше не ускользнет от нее...

В такой пьянящей уверенности она тоже уснула.

Когда в середине утра она спустилась вниз, свежая и сияющая, она нашла Гийома в недобром здравии. Он стоял, расставив ноги, возле окна, скрестив за спиной руки, и не оглянулся на легкий стук ее высоких каблучков. Все в его манере поведения говорило о том, что он в дурном настроении.

– Ну? – весело произнесла она, смутно надеясь, что он подойдет к ней с протянутыми руками. – Это так вы здороваетесь со мной?

– Добрый день, – прошептал он и, повернувшись к ней, испугал ее своим видом: заострившиеся черты лица, налитые кровью глаза, тяжелый взгляд, полный раскаяния. Это был взгляд больного и злобного волка. Он указал на стол, на котором лежал хлеб, стояло масло и мед и две чашки. Одна была уже грязная.

– Усаживайтесь и ешьте! Пойду принесу вам кофе. А после мы уедем.

Не дожидаясь ответа, он вышел из комнаты и направился на кухню, но когда вернулся с кофейником, Лорна стояла все на том же месте, на последней ступени лестницы, а рука ее лежала на перилах.

– Вы еще не сели? – пролаял он. – Чего вы ждете?

– Чтобы вы заговорили со мной другим тоном!

Ее ответ, произнесенный дрожащим от гнева и разочарования голосом, полетел как пущенная стрела и достиг цели. Гийом усталым жестом поставил серебряный кофейник и снова отошел к окну. Она тотчас оказалась рядом с ним, что заставило его вздрогнуть и закрыть глаза. Ноздри его дрогнули: от нее пахло молодостью, цветами... любовью, тем тонким ароматом, который накануне заставил его потерять рассудок. Она заговорила:

– Что я вам сделала, Гийом? Я что, должна перед вами извиняться за то, что вчера произошло? Я что-то не помню, чтобы я затащила вас в постель силой...

– Нет. Это скорее я виноват и должен был бы принести вам извинения, но не знаю, какие: может быть, сказать, что я обезумел в тот или иной момент? Это было оттого, что я вдруг безумно возжелал вас, вы не представляете как...

– Я очень хорошо могу вас понять, у меня было то же самое...

– Это невозможно! Поймите же! Когда я услышал, как вы закричали, я обрадовался, потому что я мог побежать к вам. Дьявол дал мне повод, которого я так хотел.

– Оставим дьявола подальше от нас. Разве вы не были счастливы?

– Да... божественно!

– А утром?

– Нет... Я противен себе. Что я за человек, если совершил такую гнусность: овладел дочерью своего брата?

– О, хватит начинать все с начала! Эта глупость недостойна нас. Знайте же, Гийом, вы лишь взяли то, что вам уже принадлежало. Я была вашей с первого взгляда... И взгляните на меня, пожалуйста! Посмотрите мне прямо в лицо! – проговорила она, взяв его за плечи.

– Пожалуйста!.. Смотрю.

– Что вы видите?

– Худшее искушение, которое я когда-либо пережил. Женщину...

– Которая тебя страстно любит. Женщину, которая все бросила ради тебя, и которая желала тебя всем своим существом, и которая дрожит от радости с тех пор, как стала твоей! Если бы ты знал, Гийом, как я тебя люблю!..

У нее на глазах появились слезы. И в то же время она улыбалась. И эта улыбка в слезах была еще более сияющей. Она добавила еще почти шепотом:

– Разве тебе не пора обнять меня?.. Или тебе совсем не хочется поцеловать меня, чего я так жажду?

Никогда еще она не была столь искренна, как сейчас: она звала его, завоеванного в упорной борьбе мужчину, всеми фибрами своей души и во что бы то ни стало хотела его сохранить. И она победила. Он больше не мог противостоять этому волшебству, поэтому он притянул ее к себе и прижался надолго к ее губам, вспоминая божественные ощущения этой ночи.