Импринт - Вероника Десмонд

Мои губы дрожат. Я почти закрываюсь руками, но останавливаюсь, сталкиваясь с абсолютной темнотой в его взгляде.

– Не смей, блядь, закрываться от меня.

Живот сводит от тревоги, а сердце грохочет в горле так сильно, что мне кажется, что я вот-вот умру. Черт возьми, это… слишком. Почти не контролируя себя, я всхлипываю и ложусь на поверхность стола.

– Руки по бокам.

Я делаю то, что он просит, при этом умирая от стыда. Краснота распространяется от груди и покрывает каждый дюйм моего тела. По просторному помещению проносится его тихий стон.

Он смотрит на меня. Почему его взгляд всегда такой осязаемый?

– Ты такая мокрая, детка. Согни ноги в коленях, поставь пятки на край и раскрой свою киску. Я хочу, чтобы видеть, как она плачет по мне.

Я прикусываю до боли губу.

– Хватит, – шепчу я. – Просто трахни меня.

Он смеется.

– Тебе напомнить последовательность? Сначала завтрак. А теперь покажи мне свою красивую дырочку, Катерина, пока я не прошелся по ней ремнем.

Моя шея нагревается, потому что я не привыкла, чтобы со мной разговаривали подобным образом, но я не смею ослушаться его. Потому что я на грани, и, вероятно, слишком очарована этим дьяволом.

Мысленно убивая его самым болезненным способом, я тянусь вниз, чтобы дотронуться до набухших складок и развести их в сторону. Мой вдох эхом раздается в воздухе, но превращается в жуткую тишину, когда он садится за стол прямо перед моими раздвинутыми ногами.

– Не хочешь пожелать мне приятного аппетита?

– Иди к черту.

– Я знаю место получше, – говорит он мне в складки и я извиваюсь, поворачивая голову в сторону, чтобы не видеть его лица.

А затем Кастил лижет внутреннюю сторону моего бедра и кусает. Сильно. Я всхлипываю и дрожу, но не отталкиваю его. Какой-то части меня нравится, что он берет меня силой, лишая возможности сделать выбор.

Я никогда не была здоровой морально. Точно не сейчас.

Пока я дрожу, он оставляет поцелуи-укусы на моей коже, приближаясь к центру. А когда его язык широко проводит по клитору, я сдерживаю громкий стон и сразу же замираю, оглушенная столь сильной реакцией собственного тела.

– Ты такая мокрая, котенок, – он посасывает и играется с моей киской, то ускоряясь, то замедляясь, сводя меня с ума в неконтролируемом ритме. – Мой любимый вид. Мой любимый запах. Мой любимый котенок. Ты так дрожишь, малышка. Тебе нравится мой язык?

Моя спина выгибается дугой в руинах моего разума. Я не в силах противостоять Кастилу – единственному мужчине, которого знает мое тело. Оно принадлежит ему. Только ему. Сколько бы я не пыталась построить нормальные человеческие отношения, у меня ничего не получалось. Я ходила на свидание с аспирантом с биологического и с адвокатом с tinder, но дальше пяти встреч никуда не заходило. Я просто… не могла.

Никто из них не был… Кастилом. Это так ужасно, я знаю. Но я забуду его… когда-нибудь. Когда-нибудь это случится, да?

– Боже… – стону я, когда к влажному языку добавляются пальцы. Я чувствую себя такой наполненной, что мне хватает всего двух толчков и одного кругового движения языка, чтобы мое тело прострелило током. – О господи, я сейчас…

Кастил больно шлепает меня по киске и я вскрикиваю.

– Еще рано.

– Кастил…

– Да, котенок?

Еще одно мучительное движение языка. И еще один стон… Я вцепляюсь пальцами в его густые, темные волосы и дергаю их, заставляя его оторваться от меня. Но это ошибка. Фатальная.

В его полностью черных глазах отражается мрачная похоть, а нижняя часть лица испачкана следами моего возбуждения. Матерь божья. Я приоткрываю губы, ловя ртом воздух.

– Ох.

Мои бедра дергаются, когда он засовывает в меня третий палец. Мне так больно и так приятно – с Кастилом возможно только так.

– Не терпится подавиться моим членом, мой невинный маленький хаос?

Толчок. Я запрокидываю голову, тихо скуля, как какое-то животное. Толчок, а затем он сгибает пальцы и другой рукой впивается в мое бедро – до синяков, пододвигая меня ближе к его лицу.

– Стони громче, Катерина. Твои звуки – лучшее, что я когда-либо слышал.

Он снова начинает меня вылизывать, но на этот раз ритм гораздо интенсивнее. Я сжимаюсь, предчувствуя разрядку, но он снова останавливается.

– Черт возьми, – я уже буквально рыдаю из-за того, что каждый дюйм моего тела накален до предела. – Просто отпусти меня. Не издевайся надо мной.

Его смех раздается прямо в моем центре и я обреченно стону, ощущая приятную вибрацию и следующее разрушительное движение языком – от клитора до самого входа и обратно.

– Скажи, что хочешь этого, – он нежно целует внутреннюю сторону бедра. А затем оставляет еще один укус. – Скажи, что ты хочешь моего члена и моего языка, как хорошая маленькая шлюшка.

– Не называй… меня так.

Я хнычу, извиваясь, но Кастил останавливает меня шлепком по киске и засасывает клитор до боли.

– Но ты моя шлюха, Катерина. Единственная, кого может воспринимать мой член. Либо ты моя шлюха, либо ты моя жена.

Еще чуть-чуть… еще… Он останавливается.

– Нет!

– Не двигайся.

– Я… не… не могу.

Кастил встает со стула. Я впиваюсь ногтями в его руку, которая обхватывает мое горло, и сжимаю.

– Закончи то, что начал.

– Ты знаешь, что тебе нужно сделать, Катерина.

Я молчу и все глубже погружаюсь в его темный взгляд. Это особый вид ада.

Проходит несколько мгновений. Один, два, три…

На долю секунды мне кажется, что я вижу какое-то подобие эмоций на его лице, но оно мимолетно и вскоре исчезает, будто его и не было.

– Неправильный выбор.

– Что?..

Вырвав из меня очередной вскрик, Кастил переворачивает меня так, что мой живот оказывается на столе, ноги – на полу, а задница – в воздухе. Он раздвигает мои ягодицы и размазывает мою влагу по задней дырочке. Я так шокирована, что не сразу произношу:

– Что ты?..

– В следующий раз я наполню всю тебя своей спермой и лишу девственности.

Я напрягаюсь, когда его палец проникает вовнутрь, и дергаюсь, но сильная рука давит на лопатки, заставляя меня распластаться на поверхности.

– Ты уже лишил меня девственности.

Он проникает дальше, и я шумно выдыхаю.

– Здесь нет.

Чувства страха противно ползет по позвоночнику.

– Даже не думай об этом. Ты… ты разорвешь меня.

Нет никаких сомнений, что Кастил – большой мужчина, во всех смыслах. Секс с ним почти всегда причинял боль, но удовольствие было выше, поэтому я не сопротивлялась. Тем более мне нравилось наше “после”. Он ухаживал за