Не верь глазам своим - Кейт Уайт

Однако с Боу я напрочь забыла об осторожности, что меня очень беспокоило.

У выбранного им ресторана было французское название, располагался он на Хэнсуорт-стрит, рядом с Девятой авеню, посреди мясоконсервного района и буквально в нескольких шагах от «Сохо-Хаус». Думала дойти туда пешком, прямо на запад от моего дома, но это займет около получаса, и я вспотею и устану. Я поймала такси и приехала на пять минут раньше, перед Боу.

Ресторан оказался марокканским: кирпичные стены, банкетки, покрытые ярко-красными коврами, и марокканские лампы с цветными стеклышками. Внутри было тускло, свет излучали только лампы и свечки, вставленные в углубления от вынутых кирпичей. Чтобы не было жарко, открыли входную дверь, наполовину завешанную тканью. Казалось, будто ты ступил сюда прямо с улочки Марракеша. Только вот вид наружу походил скорее на парижский: край французского бистро, толпы людей, прогуливающихся по широкой Девятой авеню.

Я только собиралась попросить бутылку минералки, как вошел Боу. На нем были темно-зеленая рубашка с короткими рукавами и черные джинсы. Волосы влажные, словно он только что из душа. У меня сердце трепыхнулось, как птица в клетке.

— Привет, — поздоровался Боу, улыбнулся и выдвинул деревянный стул. Я ждала, что он поцелует меня в щечку. Не тут-то было. Видимо, сижу слишком низко — нагибаться неудобно. — Сказочно выглядишь.

Сказочно — явное преувеличение, хотя я старалась: надела светло-желтое летнее платье с глубоким вырезом и легкие босоножки. Выходя из дома, подумала, не слишком ли я похожа на героиню Фицджеральда, тем более для мясоконсервного района, но в такой теплый вечер хочется, чтобы руки и ноги были открытыми.

— Спасибо. Надо отметить, ты тоже.

— Надеюсь, ресторан тебе понравится. Я никогда не спрашивал, что ты любишь, кроме макарон с моллюсками.

— Много чего. В частности, марокканскую кухню. Ты когда-нибудь бывал в Марокко?

— Нет, но давно мечтал. Из-за долгого пребывания в Азии я не успел исследовать остальной мир. А ты?

— Да, я провела там замечательную неделю. В Марракеше. Как-то даже ночевала в палатке в Сахаре.

— Ты ведь не одна туда ездила?

— Нет, с подругой. Она иностранный корреспондент. Я иногда тоже пишу путевые очерки. Обожаю это дело, плюс ко всему находятся темы для разговора, помимо описания трупов.

Боже, что за чушь я несу? Можно подумать, у меня свидание с незнакомым человеком, а не с мужчиной, который провел ночь в моей постели.

Официант принес меню и карту вин, и Боу принялся читать. Карие глаза перескакивали со строчки на строчку. Казалось, он все делает с той уверенностью и легкостью, какая приходит, когда пренебрегаешь мнением окружающих. У меня перехватывало дыхание от простого наблюдения за ним. Надо постараться восстановить непринужденный ритм беседы, достигнутый той ночью.

Сделав заказ, Боу облокотился на стол и проникновенно посмотрел мне в глаза. Затем взял мою руку и сжал пальцами.

— Так, значит, этот браслет ты привезла из одного из своих путешествий? — спросил он, глядя на бледно-желтые камешки.

— Да, — ответила я и подумала, чувствует ли он, как пульсирует вена на запястье. — С экватора.

— И куда ты отправишься в следующий раз?

— В Италию в сентябре. В Рим и Флоренцию.

— Мне бы невероятно понравилось путешествовать по миру вместе с тобой, хотя есть опасность, что я не смог бы вылезти из постели.

Я залилась румянцем.

— Нам пришлось бы заказывать еду в номер, — отметила я. — Тогда ты попробовал бы местную кухню.

— Действительно. И иногда прогуливался, чтобы размять ноги.

— Точно, — согласилась я.

— Знаешь, хочу тебе признаться, я в восторге от проведенной с тобой ночи. Со мной ни разу ничего подобного не случалось.

Я покраснела еще больше. Минута — и меня будет трудно отличить от красных ковров.

— Не случалось? Отчего же? Наверное, когда ты появляешься на пороге едва знакомой женщины, она отказывается заняться любовью.

Он рассмеялся звонким многозначительным смехом, и я поняла, что все бывает как раз наоборот: женщины не отказывают ему ни при каких обстоятельствах.

— Дело не в этом, — возразил Боу. — То был ни с чем не сравнимый опыт. Увлекательная беседа за ужином под звездами.

После этой фразы я расслабилась. На заднем фоне играла ненавязчивая восточная музыка, и казалось, мы находимся в экзотическом уголке за тысячи километров от Манхэттена. Сервированный лимоном и специями цыпленок навеял воспоминания о Северной Африке.

Мы разговаривали о сюжете фильма Боу, о том, где я успела побывать за последние несколько лет, о буддийских монахах. Он спросил меня о семейной жизни, и я описала в общих чертах, что мой бывший супруг был адвокатом, окончил, как и я, Брауновский университет, познакомились мы на встрече выпускников в Нью-Йорке, понятия не имею, где он сейчас. Я не стала говорить, насколько он меня разочаровал, чтобы не произвести дурного впечатления. Боу тоже рассказал о своей личной жизни. Оказывается, он разорвал серьезные отношения в декабре, потому что его возлюбленная получила долгожданную работу в Лондоне.

Наконец мы перешли к теме смерти Моны.

— Как же я мог забыть о твоем расследовании! — спохватился Боу. — Какие новости?

— Никаких, если не считать того, что с Робби сняли подозрение.

— Ты завершила статью?

— Да, и работаю над продолжением. Уже даже надоело — обычно я не появляюсь в редакции больше трех раз в неделю, а сейчас приходится торчать там каждый день. Могу я задать тебе странный вопрос?

— Тебя интересует, не я ли убил Мону Ходжес? Нет, раньше я и не знал о ее существовании.

— Почти угадал. Как считаешь, способен ли на такое Дикер?

— Дикер?!

— Да, Дикер.

— Знаю, за глаза его часто называют душегубом, но не думал, что эту аллегорию надо воспринимать буквально. Зачем ему убивать Мону? Она возрождала его пресс-империю.

— Но ей предложили лучшее место, и она собиралась согласиться. Вдруг Дикер набросился на нее в приступе ярости? Ты встречал его пару раз. Мог он или нет?

— Насколько я заметил, Дикер — человек вспыльчивый. На мне это пока никак не отразилось, зато я слышал его разговор по телефону. Да, запросто могу представить, как он размозжил ей череп. Не умышленно, конечно, а в приступе ярости, как ты и говоришь. Хочешь, спрошу у него?

— Что?

— Я встречаюсь с ним на этой неделе. Мне неинтересно его предложение, но надо же выслушать. Когда он будет жевать большой кусок бифштекса, я так прямо и спрошу: ты убил Мону?

Я рассмеялась.