Юми и укротитель кошмаров - Брендон Сандерсон

– А ты вроде говорила, что сегодня мы не художник и йоки-хидзё, – заметил он, уклоняясь от парочки с сахарной ватой.

– Значит, сопровождай только йоки! Девушку на ее первой ярмарке! Покажи мне все, инопланетянин! Заворожи мой примитивный разум вашими инопланетными технологиями и светом!

– Что ж, тебе повезло. – Он встал напротив и указал на себя. – Ты пришла к нужному человеку. Я на ярмарки с детства хожу, могу продемонстрировать все уникальные аспекты этого действа.

– Замечательно, – сказала Юми, и Художник пошел перед ней спиной вперед, время от времени проходя сквозь людей.

Если кому-то и показалось странным, что одинокая художница болтала сама с собой… что ж, люди и без того считали художников странными. Болтает и болтает.

– С чего начнем? – спросила Юми.

– С еды. – Он повернулся вправо и указал на ларек с воздушной кукурузой. – Это самая невероятная, вкуснейшая, восхитительная еда, что ты только пробовала…

– Ничего себе!

– …на один укус.

Юми нахмурила лоб.

– У ярмарочной еды есть особое поразительное свойство. С каждым укусом она становится все более искусственной, маслянистой и сладкой. До тех пор, пока не доешь и не (низким стилем) задумаешься, зачем ты вообще все это съел. Просто потрясающе.

– Ты преувеличиваешь.

– Сама убедишься!

Спустя пять минут в липких пальцах Юми остался пустой пакетик от воздушной кукурузы с сахаром.

– Гадость какая! – посмотрела девушка на Художника, кривясь так, будто ее вот-вот стошнит.

– Я же говорил! – ухмыльнулся Художник.

– Хочу еще.

Он подвел ее к киоску, торговавшему рисовыми пышками, обсыпанными сырным порошком. Они медленнее прочей еды становились гадкими на вкус. Когда Юми с удовольствием принялась жевать, Художник увлек ее в самую гущу праздника.

– Я относительно впечатлена, – сказала Юми. – Но одна лишь непривычная еда меня не удовлетворит.

– У нас еще есть карусели.

– Не знаю, что это такое. – Юми посмотрела на Художника, покраснев. – Извини.

– Это… Гм… – Объяснить было непросто. – Ты когда-нибудь ездила в неуправляемом автобусе?.. Точнее, в кибитке?

– Однажды. Было ужасно.

– Вот, это похоже, только веселее.

– Начинаю сомневаться, что ты правильно толкуешь слово «веселье».

– Помнишь, как мы на дереве летали? – Художник улыбнулся.

– У вас тут есть летающие деревья? – Юми вытаращила глаза.

– Не совсем, но нечто вроде. Не столь волшебное, зато безопасное. Можно получить удовольствие без лишнего риска, но при этом притвориться, будто опасность есть, и испугаться. Короче говоря, повеселиться на славу!

– Вкусная, но гадкая еда, – сказала Юми. – Одновременно страшные и веселые впечатления. Неужели все ваши современные чудеса столь противоречивы?

– Противоречия – основа современной жизни, – заявил Художник и снова улыбнулся.

Ему понравилось, как Юми улыбнулась в ответ.

Он указал направление, и они прошли мимо уличных артистов. Мимо силача, поднимавшего невероятные тяжести. Мимо «живой статуи» (крайне неубедительной – говорю это как человек с опытом). Мимо глотателя огня. Юми искренне понравились все.

– У вас тут специалисты по самым странным вещам, – прошептала она, увидев, как артист проглотил четырехфутовую трость.

Юми бросила ему чересчур крупную купюру и церемонно поклонилась.

Затем пришел черед игр. С играми у Юми не задалось, но Художника восхитило, что она попробовала все по разу, после чего выбрала ту самую игру с коробками и заплатила сразу за десять попыток.

– Такими темпами у нас все деньги кончатся, – заметил он, облокотившись на прилавок, пока Юми сосредоточенно и безуспешно бросала мяч. – Лучше бы выбрала ту, где нужно воздушные шарики лопать.

– В той все зависит от случая, – ответила Юми. – Выиграть можно, только если повезет.

Она прищурилась и бросила новый мяч. Тот отскочил от коробки.

– А это плохо?

– Художник, я предпочитаю испытывать свое умение, а не удачу.

– Тогда сходи в орлянку поиграй, – предложил он.

Юми бросила третий мяч и снова не попала.

– Для нее нужна силища, как у Тодзина.

– Неправда, – парировала Юми и удачным броском сбила сразу все коробки.

– Ха! – воскликнул оператор. – Вам полагается малый приз… Но если проделаете это еще четыре раза, получите большой!

– Да, – ответила Юми. – Я читала правила.

И она четырежды подряд сбила все коробки. У оператора отвисла челюсть.

– Вот это (низким стилем) да! – Художник хлопнул себя ладонью по лбу. – Тут ведь фокус в балансе?

– Именно, – подтвердила Юми. – Одна коробка утяжелена таким образом, чтобы вся конструкция казалась неустойчивой. Нужно метить в нее. – Она указала на самую большую игрушку, на дракона с миской лапши.

(Весьма вольная интерпретация. Известные мне драконы предпочитают отбивные.)

– Позвольте совет, – сказала Юми, принимая игрушку – размером почти с нее саму – от оператора. – Не ставьте утяжеленную коробку в один и тот же угол. Легко заметить.

Оператор почесал в затылке, после чего ухмыльнулся:

– У вас еще два броска.

– Уступаю их ближайшему ребенку в очереди, – ответила Юми и ушла с высоко поднятой головой.

Художник последовал за ней.

– Ты прав, – призналась она, – этот трофей весьма меня радует. А еще он мягкий. Как можно добиться такой мягкости?

– По традиции, – сказал Художник, отводя Юми в менее людное место, – ему нужно дать имя.

– Гм…

– Глупое имя, – добавил он.

– Почему глупое?

Он лишь указал на гигантского розового дракона.

– Ладно. – Юми покраснела. – Художник… у меня плохо с глупостью.

– Без проблем – у меня с этим как раз все замечательно. Так… давай подумаем… Глупое имя… – Он ухмыльнулся. – Нарекаю ее Грозной Лиюнь Лапшемордой!

Юми ахнула:

– Художник! Это неуважительно!

– Идеально!

Он повернулся и выбрал карусель – самую большую на ярмарке, названную «Тропой великана». У вас таких нет, хотя на некоторых планетах существуют похожие карусели в виде колес с кабинками, медленно несущими людей по кругу над ярмаркой.

В Килахито построили похожий аттракцион, только не в форме колеса. Вместо этого кабинки поднимались строго вверх вдоль высокого стального столба, останавливались на вершине, чтобы зрители могли полюбоваться видом, а затем спускались по другой стороне. Двухместные кабинки двигались медленно, сменяя друг дружку.

– Думаю, это наиболее близкий местный эквивалент летающего дерева, – проговорил Художник.

Плюшевая дракониха заслоняла Юми обзор, и пришлось взять ее под мышку. Увидев карусель, Юми вытаращила глаза, после чего, к изумлению Художника, вручила игрушку маленькой девочке, стоявшей рядом с разинутым ртом.

– Прощай, Лиюнь Лапшемордая, – произнесла Юми, махая вслед девочке, которая полностью скрылась за громадной плюшевой игрушкой. Заметив взгляд Художника, Юми развела руками. – Думаю, я еще недостаточно привыкла к наличию собственных вещей, чтобы владеть огромным розовым драконом.

Художник улыбнулся и повел ее к карусели. Очередь была длинной, но распорядитель заметил Юми – точнее, ее сумку.

– Художница! – поманил он. – Благодарю вас за службу.

Все в очереди вежливо захлопали. Распорядитель усадил Юми в подошедшую кабинку, позволив ей расположиться