Джекпот для миллиардера. Создана для тебя - Вирсавия Вайс

Его губы обожгли кожу около ключицы.

— Надо же, гад какой! — хмыкнул он. — И в мысли влез, и в душу, и в жизнь, и в тело. Не человек, а инфекция какая-то.

Я развернулась и прижалась к нему всем телом, уткнулась в грудь и рассмеялась.

— Долго дурью маяться будешь, Катерина Владимировна? — он поднял моё лицо за подбородок. — Ты почему такая? Я ведь и по заднице отшлёпать могу!

— А я тебе тогда кайенский перец в боксеры насыплю. — выпалила я.

— Вот так? Серьезно? — он ухмыльнулся. — Логического мышления — ноль, Катюша! Прижав меня к себе обеими руками, он положил подбородок мне на макушку. — Итак, предположим, ты всё-таки выполнила свою угрозу, давай подумаем, где этот перец окажется, ну минут так через десять?

— Сашка! — я хлопнула его по ягодицам. — Ты просто извращенец!

— Да причем здесь извращение, Катюш! — хмыкнул он. — Это самые элементарные знания биологии, физики и химии. Ну вот смотри: биология — это инстинкт продолжения рода, который у нас сейчас находится в самой что ни на есть активной фазе, как у кроликов. Физика — закон трения, о кей, в нашем случае скольжения. — я хихикнула. — И последнее — химия. Ну тут всё совсем просто: экзотермическая реакция перца в щелочной среде.

— Савицкий, вот я сейчас реально в осадке. — хихикая, сказала я. — То есть ты сейчас с умным видом профессора универа рассуждаешь о перце в труселях, да ещё и с фундаментальной научной позиции?

— Катька, заметь, ты начала этот разговор. У меня был совсем другой настрой, но ты меня с него сбила своей таблицей умножения.

Я подняла на него глаза.

— Саш, я никуда не поеду. — сказала тихо, глядя в глаза.

Он вздохнул.

— Пойдем.

Он открыл дверь и за руку завел меня в каюту.

Я огляделась.

— За зеркалом, — он махнул рукой в сторону большого зеркала около кровати. — На случай захвата судна, — хмыкнул он.

Он подошел к бару и достал бутылку коньяка. Плеснул себе в бокал и сел в кресло. Я плюхнулась на кровать, перевернулась на живот и облокотилась на локти, положив подбородок на сплетенные пальцы.

— Кать, — он сидел, опустив голову и перекатывая бокал между ладонями. — У тебя только такой выбор: или Полинезия, или я отправляю тебя к твоему отцу. Ларка не успокоится. Ты уже знаешь, что она летит в Россию. Люди Владимира и мои во всех аэропортах. Ксю следит за нею в режиме нон стоп. Если бы она не была как мы, я бы не волновался. Но…

Он выдохнул.

— Саш…

— Дай я договорю. Мне нужно всё держать под контролем. А ты просто не даешь мне этого сделать. — он поднял голову и посмотрел мне прямо в глаза.

Я увидела страх в глубине его глаз. Страх за меня и отчаяние. Он боялся… чего? Я попыталась прорваться через его запоры, но он покачал головой:

— Не стоит, родная. Я сам скажу. Я не выдержу, если потеряю тебя. В этот раз точно не выдержу.

Я сползла с кровати и подошла к нему. Опустилась на колени и положила голову ему на бедро.

— Хорошо, — тихо сказала я. — Я буду жить у матери и отца. Но…

— Родная, я всегда буду на связи.

— А Саша?

— Он с моей матерью завтра вылетает на острова, и они будут там находиться до тех пор, пока всё не закончится.

— А когда я…?

— Завтра, родная. Я уже позвонил Лопыреву, завтра в шесть утра за тобой приедут его люди. А сейчас ужинать и спать. Дима еще полчаса назад уже отписался, что всё готово. Пойдем, моя хорошая.

Он одним глотком выпил коньяк и встал, поднимая меня с колен. Я заметила, что его пальцы подрагивают.

— Саша…

— Катюш, — он посмотрел мне в глаза, — я обещаю, я клянусь тебе, я сделаю всё, чтобы тебя защитить. Но ты должна мне помочь. Просто находись в безопасности, ты меня поняла?

Он прижал меня к себе, целуя мои волосы.

— Но эта ночь наша? — тихо спросила я.

— До самого утра, родная. — так же тихо ответил он, целуя меня с самой космической нежностью на свете.

— Значит так, Екатерина, пока ты хоть что-нибудь не съешь, в спальню ни ногой. Ты меня услышала? И прекращай это делать!

Он схватил меня за руку, которая, я не виновата, прямиком подкрадывалась к его паху.

Я подняла на него глаза и улыбнулась.

— Не прокатит, лисёныш! — хмыкнул он. — Давай-давай! За маму, за папу!

Я облизнула губы и открыла рот.

Он застонал.

— Вот что ты со мной делаешь? Катька, давай заканчивай! Тебе нужно не только о себе думать, так что вперед!

Я вздохнула и оглядела стол. Подцепила кусок лазаньи и отправила его в рот.

— Ммм!

— А я о чём! Одной любовью сыт не будешь.

Подтянув к себе тарелку, я, мурча от удовольствия, расправлялась с сочной лазаньей, облизывая вилку и собирая по краю тарелки маленькие кусочки нежного рубленного мяса.

Быстро отправив всё в рот, я потянулась. На меня накатывал сон, я словно проваливалась в его теплый кокон, безбожно зевая и щуря глаза.

Прижавшись к Сашке всем телом, я уткнулась носом в его грудь и вдыхала его родной терпкий запах.

Он сидел молча, я слышала его мысли. Они все крутились вокруг меня и моей безопасности. Незаметно для себя я уснула.

Проснулась я, как от толчка. Все мои чувства были обострены. Что-то случилось! Что-то произошло! Я огляделась.

На широкой кровати я была одна! Саши не было! Я встала. Откинула одеяло. Провела рукой по подушке рядом. Холодная! Он даже не ложился! Глянула на часы. Без четверти двенадцать.

И тут я чётко услышала его голос.

— Мне всё равно, во сколько это выльется! Ищите самолет, ищите черные ящики. Мне нужны неопровержимые