Габриэль - Кира Монро

— Да, я так не думаю. — Он улыбается мне в ответ, и я ощущаю, как погружаюсь в бездну, из которой, как я знаю, не выбраться.

В этот момент передо мной появляется лицо Беатрис.

— Уйди с дороги, Беатрис.

Я перевожу взгляд обратно на Федерико.

— Габ, если ты выстрелишь, ты попадёшь в меня; если они выстрелят, они тоже попадут в меня.

У меня сводит челюсти от гнева, который едва удаётся сдержать.

Она делает шаг ближе ко мне, ставя себя в опасное положение.

— Посмотри на меня, Габриэль. — Её руки притягивают моё лицо к себе. Я встречаюсь с её решительным взглядом. — Пожалуйста, давай уйдём.

Я опускаю оружие, продолжая смотреть на неё. Прижимаюсь головой к её лбу, вдыхаю и выдыхаю, и мой гнев начинает рассеиваться.

Федерико начинает смеяться.

— Чёрт, кто бы мог подумать, что мы доживём до того дня, когда большой, ужасный Габриэль Ди…

Я отстраняюсь от Беатрис.

— Заткни его, или я это сделаю!

Ренцо оттаскивает Федерико назад, но это не мешает тому подначивать меня.

— Не могу дождаться, когда сам увижу, как она околдовала тебя. — Он улыбается, и я начинаю двигаться вперёд, но Беатрис крепко хватает меня за руку.

— Уведите его отсюда! — кричит Розетта, и другие мужчины подходят, чтобы помочь Ренцо вывести Федерико из комнаты.

— Мне всё равно, кто она и что она значит для тебя или для семьи Габ! Тебе лучше разобраться со своим дерьмом или я сделаю это за тебя! — закричал Федерико через плечо, прежде чем его, наконец, выводят из комнаты.

Я крепко беру Беатрис за руку и веду её к лестнице.

— Мы уходим.

— Подожди, Габриэль. — Она пытается вырвать свою руку из моей, но я сжимаю её крепче. — Габриэль! Мы не можем так уйти.

— Почему нет, чёрт возьми?

— У твоей кузины сегодня день рождения, и она расстроена из-за вашей ссоры, — говорит Беатрис, поворачиваясь и пробираясь сквозь толпу. Я окликаю её, но уже вижу, куда она направляется, — она останавливается, чтобы обнять Серафину.

Подхожу ближе и замечаю, как она спрашивает Серафину, понравился ли ей день рождения, несмотря на конфликт между кузенами.

— Да, понравился, — отвечает Серафина, бросая на меня сердитый взгляд. — Только постарайся не делать глупостей с Беа и позаботься о ней, кузен.

Уголки моих губ приподнимаются, когда она вдруг улыбается.

— Я не хотел портить тебе день рождения, Сера, — говорю я примирительным тоном.

Она вздыхает, прежде чем обнять меня, и я на мгновение отвечаю ей тем же. Серафина смеётся, отстраняясь.

— Ты ужасно обнимаешься. И нет, ты не испортил мой день рождения. Ты же знаешь, как я ненавижу Федерико, и еле терплю Ренцо, — добавляет она, с лёгкой ноткой раздражения в голосе.

Беатрис настаивает на том, чтобы попрощаться с тётей и ещё с парой людей, которых она успела здесь узнать, прежде чем я смогу её увезти.

— Необязательно прощаться со всем этим чёртовым миром, Беатрис, — раздражённо говорю я.

Обратный путь проходит в молчании, пока она не поворачивается ко мне с вопросом:

— Куда мы едем?

— В отель, ты останешься со мной на ночь, — уверенно отвечаю я, решив, что это будет удобно для нас обоих.

— О, нет, я так не думаю. Я предпочитаю свою кровать, а не ту, что пропитана твоими телесными жидкостями, — парирует она с лёгким сарказмом в голосе.

Я сжимаю переносицу, пытаясь удержать себя от того, чтобы не потерять терпение.

— Пожалуйста, отвези меня в мою квартиру.

— Нет, — говорю я, будто это очевидно.

— Что значит «нет»? — Она смотрит на меня, не веря своим ушам.

Я знаю, что это её только разозлит, но не хочу ничего объяснять.

— Это значит, что мы едем не туда, куда ты хочешь. Всё пойдёт так, как я сказал. Забыла об этом, ясно?

— Габриэль…

— Хватит, Беатрис! — восклицаю я, и она вжимается в сиденье, замолкая до конца поездки.

Я с облегчением принимаю звонок на телефон, который отвлекает меня. Поскольку Беатрис знает итальянский, я отвечаю лишь короткими, отрывистыми фразами, не желая вовлекаться в разговор.

Закончив, я наклоняюсь к водителю и прошу его сменить маршрут. Он молча кивает, и я дружески хлопаю его по плечу, прежде чем снова откинуться на спинку сиденья.

— Где мы? — спрашивает она, заметив, что мы едем не в сторону её дома.

— В моём отеле, — спокойно отвечаю я, чувствуя, как напряжение в машине понемногу начинает спадать.

Она открывает рот, чтобы снова возразить, но вместо этого лишь вздыхает и смотрит в окно, словно надеясь, что это как-то изменит ситуацию. Беатрис глубоко вздыхает, и я невольно обращаю на неё внимание.

— Ты знал, что кнопка закрытия лифта — это всего лишь «эффект плацебо», чтобы пассажиры думали, что у них есть хоть какой-то контроль? — произносит она.

Я не отрываюсь от телефона, пытаясь игнорировать её бессмысленное бормотание, но она продолжает нести чушь.

— Настоящее имя Обжоры из «Улицы Сезам» — Сид. Не так впечатляет, правда?

Хм, кто бы мог подумать.

— Кетчуп когда-то продавался и использовался как лекарство. Спорю, ты не догадываешься, для чего? — спрашивает она, внимательно изучая мою реакцию.

Она выжидает секунду-другую, чтобы посмотреть, отвечу ли я.

— Никаких предположений? Ну, он был для лечения диареи и несварения желудка. Безумие, правда?

Я отрываю взгляд от телефона и моргаю. Эта женщина действительно сумасшедшая.

— В Японии есть остров, на котором живут только кролики. Правда, это мило? Но, зная мою удачу, они похожи на кроликов-убийц или что-то в этом роде. — Она с интересом наблюдает за медленным подъемом этажей лифта, как будто это нечто удивительное. — А ты знал, что от торговых автоматов гибнет больше людей, чем от акул? — добавляет она, вызывая у меня лёгкую усмешку.

— Если ты продолжишь, я буду вынужден считать тебя экспертом по бесполезным фактам, — отвечаю я, поднимая бровь.

Беатрис смеётся, и я осознаю, что, возможно, её болтовня — это лучший способ отвлечься от напряжения между нами.

Она продолжает сыпать бесконечную информацию, и у меня от раздражения сводит челюсти.

— И все же, я бы предпочла попытать счастья с торговым автоматом, чем с акулой, — говорит она, смотря на свое отражение в стене лифта и поправляя прическу. — Вот сумасшествие! Долли Партон участвовала в конкурсе двойников Долли Партон, и угадай, что из этого вышло?

Я смотрю на неё, гадая, думает ли она, что это сработает.

— Она проиграла! — безудержно смеется она. — Вот это меня всегда цепляет!

— А ты знала, что клубника — это не ягода, а банан…

Беатрис, я не идиот. Я знаю, что ты пытаешься сделать,