Пылающая для Древнего. Пепел - Лаура Тит

За окном завывал ветер, вырисовывая на песчаных дюнах утонченные гибкие узоры невидимой кистью.

Амара, не переставая, смотрела на закрытую дверь. Ее сердце тяготило безысходность, которую нельзя было выразить словами.

Она напоминала изваяние из камня. Не изящную статую великого мастера, а высеченную в скале несокрушимую фигуру. Недвижимую, стойкую, ничего не страшащуюся. В глубине ее взгляда таилась боль, переходящая во всепоглощающую ярость — яростное стремление к мести.

Торопливые шаги за дверью. Садира, резко распахнула дверь, и властно вошла в ее комнату.

Быстрым взглядом скользнула по моей фигуре, задержавшись на моем животе, процедила сквозь зубы:

— Больше нет смысла все скрывать, ты все знаешь и так… Иша действительно твоя дочь. Арда сдержала данное тебе обещание, передав ее Лате. Скажу откровенно, мне и в голову не пришло бы такое провернуть, но Ардана всегда отличалась острым умом, и за это я ее уважала.

Женщина говорила размеренно, слишком громко, казалось, что она это делает намеренно, словно для кого-то.

Садира прошла в глубину комнаты, и не соизволив закрыть за собой дверь, опустилась в близстоящее кресло.

Я инстинктивно насторожилась.

— А я ведь и вправду думала, что она сможет родить ему сына и дочь, — хрипло рассмеялась она, осознавая свои ошибки.

— Сына?

— Ты беременна, Амара, и на этот раз это сын, — ее лицо перекосилось в неприятной гримасе. — Я понимала, что мои видения обрывочны, и могут истолковываться неоднозначно… Но уже тогда я начала догадываться, что эта пустоголовая идиотка что-то задумала… Провести меня и моего мальчика, — она истерично захохотала. — Порой жажда власти затмевает глаза, она даже не удосужилась подумать своей прелестной головкой о том, что ее ждет за ложь и измену… Подставила под удар себя, и обрекла на смерть своего любовника. Иштар не оставит Османа в живых. Хоть они и знали друг друга с малых лет… но такое не прощают.

Открыла рот, чтобы спросить, но не смогла выдавить ни звука.

— Судьба благосклонна к Лате, не знаю, чем она ей приглянулась, но если бы не всё это, то свою дочь, возможно, ты не нашла бы никогда, а мой мальчик не исцелился. — И не смотри так на меня! Ты не вправе меня осуждать! Ты не знаешь, что я пережила!!! — вдруг закричала она, подскочив с места. — Я любила своего брата запретной черной проклятой любовью, похоть и страсть застилала мне глаза. Дикая ревность разрывала мое сердце, когда я видела, как он обнимает свою жену, как плавится от ее рук, словно горячий воск от огня. Я ненавидела ее. Желала ей смерти. Долгой, мучительной, изощренной! Хотела убить, пожертвовав всем что есть у меня ради этой сумасшедшей идеи. Но все же поступила иначе… глупо полагая, что одна ночь с ним изменит его отношение ко мне. Не как к родной сестре, а как к созревшей для любви женщины…. Откроет ему глаза на мои истинные трепетные чувства к нему…

Клавдий…

Глаза Садиры загорелись лихорадочным блеском, а губы нервно задрожали, собирая в сухих уголках белую пузырящуюся пену.

Облизав губы, она продолжила:

— Я заключила сделку с Арданой, — ее тон моментально стал грубее. — Эта была лучшая ночь в моей жизни, — в темных глазах женщины застыли слезы. — Он не смог отличить меня от своей жены, Клавдий шептал не переставая мне на ухо, что это была самая странная и самая незабываемая ночь для него, — Садира горько усмехнулась, отворачиваясь от меня. — Сколько раз я умоляла Ардану, дать мне еще действенной отравы, я помню, как я валялась у нее в ногах, лишь бы побыть с ним хоть еще разок, но она отказывала мне из раза в раз, насмехаясь над моей зависимостью от собственного брата. Единственное, что мне нравилось в ее поганом характере: она никогда никого не осуждала. И мы были в этом похожи. Я поняла это лишь тогда, когда она захотела убить твою мать — собственную дочь. За то, что она понесла от проклятого мэрна, думая, что запятнала ваш священный род сомнительной связью.

Женщина залилась смехом, одернув рукава черного платья вниз.

С каждым ее словом на душе становилось еще тяжелее…

— Выполнив свой обещанный ей уговор, я не рассказала ей главного, кое-что утаила… Твой отец — Древний… Думаю, позже Ардана и сама обо всем догадалась. Рассказав это тогда, то твоя мать сейчас была бы жива, как и твой отец… — она зло обернулась ко мне, стряхивая худощавой ладонью свои слезы. — Если бы Ардана дала мне хоть один шанс побыть с ним еще пару ночей, то он бы выбрал меня, а не бесполезную стерву, чьи мысли были только о своей миловидной внешности! — отчаянно и беспомощно завыла она, — Всего этого можно было избежать! — Садира стиснула ладони в кулаки, а затем, как ни в чем не бывало продолжила:

— Как ты знаешь, наша сущность быстро расщепляет яд и действенные снадобья, Клавдий быстро прознал, что его обвели вокруг пальца… Как же я долго смеялась и заливалась слезами, узнав от служанок, что его «жена» принесла ему огромное наслаждение той ночью… Увы, смерть и публичное унижение дышали мне в спину, если бы не снова его жена идиотка Тарина, которая в этот ужасный день моей казни принесла ему благую весть… Она ждала дитя… сына, как и я… Только мой ребенок был от Клавдия, а вот ее… — она снова горько рассмеялась… Мой и его, — ее рука легла на живот, а в глазах промелькнула щемящая сердце боль, быстро сменяясь видимым безразличием. — Тарина не была идеальной, как все считали вокруг, как думал и мой брат… Она обожала купаться в обольстительных тирадах сильнейших мужчин нашего Древнего города. И однажды они ее чуть не сгубили… Я увидела ее в саду мелких пальм с моим будущем мужем… — криво усмехнулась она, нервно растирая пальцами сухие ладони. — Я догадывалась, что у моего будущего мужа кто-то появился, но для меня это было только отрадой… Тарине повезло, что она не была истинной парой моего Клавдия. Брак с ней был выгоден двум сильнейшим родам. А вот мой будущий муж славился только жестокостью. Поговаривали, что он заключал сделки с самой преисподней, бывал там, куда даже мы не решались ступить. Мой брат знал о моей ненормальной тяги к нему и, решив меня образумить, захотел выдать замуж за своего друга — Шамаля. Он был прирожденным тираном и охотником, сходящий с ума по каждой юной особе женского пола. Не ускользнула от него и Тарина. Овладев ею,