Марипоса - Лекси Аксельсон

Я киваю, не представляя, во что себя втягиваю.

Он шлепает меня членом по заднице и тянет за волосы, как за поводок.

— Словами, — рычит он.

— Я тебе доверяю, Кейд. Трахни меня жестко. Мне всё равно куда. Мне всё равно, если я буду истекать кровью, просто, блядь, прикоснись ко мне, пожалуйста.

Он мрачно усмехается, но даже этот звук заставляет сердце сбиться с ритма, а огонь — взорваться в каждой клетке.

— Ты доверяешь сломанному мужчине, детка. Но, черт возьми, слышать, как ты умоляешь меня, — моя новая любимая песня. Пой для меня.

И с этими словами я опускаюсь на колени.

— Плюнь на мой член, намочи как следует. Подготовь его для своей задницы, детка.

Я сжимаю твердый член и быстро дрочу. Он вплетает пальцы мне в волосы и врывается в мой рот — глубоко, дико, пока я не начинаю давиться. И всё же я не сдаюсь. Меня заводит, когда он так груб и беспощаден.

Я обхватываю его длину губами, наслаждаясь вкусом, потому что он чертовски восхитителен. Веду языком от основания к головке, слюна стекает по подбородку, а я улыбаюсь всё это время — до такой степени жажду его. Клитор пульсирует жаром, а мои соки стекают по бедрам.

— Ты уверена, что хочешь, чтобы я взял твою задницу? Ты готова?

— Да.

— Мне нужно, чтобы ты села на мой член. Сейчас же, — его голос хриплый, мрачный, требовательный.

— Да, пожалуйста. — задыхаясь, я царапаю ногтями толстые мышцы его спины. Из его груди вырывается низкий рык.

— Пожалуйста — что, детка? — дразнит он.

— Пожалуйста, дай мне кончить с твоим членом в заднице.

— Черт возьми, Вайолет.

Он дергает меня вверх так быстро, что воздух свистит в волосах. Его острые зубы впиваются в мою шею, и я стону. Я обхватываю его талию ногами, пока он пятится назад. Мы падаем на стол, и его спина ударяется о поверхность с громким стуком. Ручки, бумаги, папки летят в стороны, но мне всё равно — сейчас меня ничто не остановит. Деревянные ножки стола жалобно скрипят, когда я усаживаюсь на него сверху. Колени больно упираются в дерево, но мне плевать. Кейд такой огромный, что едва помещается на столе. Он выдвигает ящик и достает бутылку. Открыв её, щедро льет то, что я принимаю за смазку, на свой член. Я не задаю вопросов. Как только он заканчивает, бутылка падает на пол. В следующий миг я выравниваю член у своего входа, тяжело дыша, краснея от неизвестности. Я знаю, будет больно, но это только заводит меня сильнее.

Я медленно опускаюсь на него, втягивая воздух, позволяя телу привыкнуть.

Он чертовски огромный.

Протолкнув головку, Кейд замирает. Моё тело вначале сопротивляется, и он проводит пальцами вдоль моего позвоночника, после чего обхватывает ладонями ягодицы.

— Прикоснись к себе, расслабься, — мурлычет он глубоким, низким голосом, как виски.

Он входит медленно, всё время продолжая хвалить меня, убеждаясь, что со мной всё в порядке.

— Такая хорошая девочка для меня.

— Посмотри, как твоя задница сжимает мой член.

— Такая красивая, Вайолет, позволяешь мне трахать тебя, как шлюху.

— Жаль, что ты не видишь, как великолепно выглядишь, когда я трахаю тебя.

Болезненное давление нарастает, но превращается в удовольствие от осознания того, что это Кейд внутри меня — присваивает всеми способами, как и обещал. Разрушает меня для любого другого мужчины, сметает всё, что я знала о сексе раньше.

Мой палец кружит по клитору, пока удовольствие не ослепляет. Это похоже на столкновение огня и льда, когда он выходит и снова входит, растягивая меня. Я ускоряю движение пальцев, чувствуя, как его толчки становятся быстрее. Чувствую себя мучительно заполненной; боль исчезает с каждым движением его бедер, заставляя меня хотеть больше. Нуждаться в большем.

— Быстрее. Жестче. Еще жестче, Кейд. Трахай меня так, будто хочешь меня, — мурлычу я. Мне всегда мало его. Он приподнимает бровь со шрамом, завороженно наблюдая за тем, как его член входит и выходит из меня.

— Я чертовски сильно хочу тебя. Ты, блядь, нужна мне.

Он наматывает мои волосы на запястье, притягивая голову к себе. Наши лбы соприкасаются, и я теряюсь в его холодных глазах разного цвета. Зеленый — темный и пронзительный, но теплый, как тот Кейд, которого я знаю, когда мы остаемся вдвоем. И голубой — противоречивый. В нём отражается тот Кейд, каким его видят остальные: хладнокровный оператор. Тот, в кого он превращается, когда на кону жизни… версия Зверя, на которую могут положиться военные и его братья по оружию.

— Смотри на меня, пока я разрушаю твою задницу. Если отведешь взгляд — я не дам тебе кончить.

Кейд наклоняется и прикусывает мою губу, резкий укол пронзает током. Он быстро всасывает её, и во рту распространяется вкус железа.

— Нет ничего, что я хотела бы видеть больше, чем как Зверь кончает внутри меня своим толстым членом, — дразню я и провожу языком по неглубокому порезу на нижней губе, чувствуя, как напрягаются трицепсы.

Кейд ухмыляется, закусывая губу, и шрам на его щеке дергается. Он выглядит самым сексуальным мужчиной на свете, когда беспощадно трахает меня — так, как я просила, как он сам жаждет.

— Моя.

Толчок.

— Чертова.

Толчок.

— Собственность.

К этому моменту я уже трусь о него, водя круги вокруг клитора, пока удовольствие не разливается до самых ступней. Поднимаю бедра и резко опускаюсь на него. Пальцы ног сводит судорогой, пока он разрушает меня. Ничего больше не имеет значения, кроме того удовольствия, который дарит мне Кейд. Удовольствия, в котором мы оба нуждаемся. Я смотрю, как он трахает меня, боль и наслаждение так прекрасно сливаются после того, как я привыкла к его чудовищному размеру. Его рот захватывает один сосок и кусает, пока боль не отзывается эхом. Он сосет и мнет мои набухшие груди, зарываясь лицом между ними, подводя меня всё ближе к краю.

Я скачу на нем.

— Куда ты хочешь, чтобы я кончил? — рычит Кейд, сжимая мои бедра до синяков. Он перехватывает ритм, толкая меня вперед своими толстыми, мускулистыми бедрами. Я теряю контроль, ладони соскальзывают ему на плечи, и я больше не могу опускаться на него так, как хочу. Я держусь за него, потому что каждый раз, когда его бедра врезаются в мои, я почти падаю. Вцепившись ногтями в татуировку с черепом на его груди, я громко стону, пока он вгоняет член глубже, быстрее, и слезы текут по моим щекам.

— В меня, — я дрожу, а он продолжает скользить во мне.

— Хочешь, чтобы