Лягушка-нецаревна - Татьяна Герцик

Кирилл сделал вид, что ничего не понял, а Даша кисло согласилась:

– Да, пора уже жить в свое удовольствие. А то так вся жизнь пройдет и не заметишь.

Большинство коллег согласилось пойти после работы в кафе. Артем, который, как и все, тоже получил приглашение, только кивнул головой.

После работы двинулись в ближайшую кафешку. Даша заказала на всех выпивку и закуску. Устроились за одним большим столом в малом зале. Коллеги смеялись и пили, а Даше было не до смеха. Ее угнетало, что Артем и не пытался казаться расстроенным. Наоборот, он вел себя как человек, вполне довольный происходящим.

Первым удрал Давид, выпивший пару кружек темного пива и напоследок двусмысленно пожелавший Даше поймать своего принца. При этом он нахально подмигнул Артему, но Даша, к счастью, этого не видела. Понемногу разошлись все, кроме Артема. Он сидел, непринужденно потягивая один-единственный бокал белого сухого вина и, казалось, никуда не спешил.

– Мне пора. Ты, если хочешь, можешь оставаться.

Артем встал.

– Намек понят.

Они вместе пошли к выходу. На улице Даша повернулась к нему, намереваясь сказать последнее «прости», но он не дал.

– Я провожу тебя до дома.

Даша с сердитым прищуром посмотрела на него, но возражать не стала. Может быть, это их прощальный разговор. Заявление об уходе она написала, осталось лишь забрать документы, и больше ее в НИИ сверхлегких сплавов ничего не держит.

Артем шел рядом с ней, ничего не говоря. Даша тоже не пыталась прервать молчание. Зачем? Ей было грустно. Вот и закончился еще один этап ее сумбурной жизни. Но она в ней ничего менять не будет.

Подошли к дому, и Даша принялась прощаться. Чуть пожав плечами, Артем возразил:

– А я не собираюсь говорить тебе «до свидания». Мы еще и не поговорили толком. Так что я жду приглашения к тебе. И не думай отговариваться каким-то там беспорядком. Меня это совершенно не волнует.

Даша хотела возмутиться, но он взял ее под руку и повлек к подъезду. Под его напором ей пришлось открыть дверь и провести к себе.

В квартире и впрямь было неубрано, по утрам она была абсолютно недееспособна, но Артем не обратил никакого внимания на разобранный диван. Чтобы не наводить порядок в присутствии гостя, Даша пригласила его на кухню, где было более-менее сносно.

С кислым видом предложила кофе, как положено приличной хозяйке дома.

Артем отказался, чуть заметно наморщив лоб. Потом вдруг спросил:

– Что ты думаешь о Рокшевском?

Задумавшаяся вовсе о другом Даша не сразу ответила.

– Что я о нем должна думать?

– Получился из него примерный муж или нет?

– Цыплят по осени считают. Лет через двадцать-тридцать об этом можно будет сказать наверняка. Но не сейчас.

– Я неправильно сформулировал свою мысль. Я хотел сказать, что он ведет себя гораздо лучше, чем от него можно было ожидать.

– Конечно, если тебе в затылок дышит соперник, да еще какой, то поневоле станешь если не идеалом, то около того.

Артем задумчиво признал:

– Это стимулирует, конечно. Но ты знаешь, что Кирилл отказался от весьма приличного вознаграждения от этого самого Гарри?

Даша изумленно приоткрыла рот.

– Как это?

Артем лукаво ей подмигнул.

– Ты не знала?

– Откуда? Я знаю только то, что мне говорила Маринка.

– Мне приватно сообщил Кирилл, что этот Гарри Орбейн предлагал ему приличную сумму отступных. Но он отказался.

Даша смогла только изумленно покачать головой.

– Ну и ну! Неужели этот Гарри решил, что все продается и покупается?

– А что такого? Для американцев это вполне нормально. Ведь должна же у оставленного мужа быть какая-то компенсация. Только вот Кирилл оставленным мужем быть не захотел.

– Боюсь, что тут просто гордость взыграла. Никаких более глубоких чувств у него нет.

– Ты не права. Мне кажется, Рокшевский учится быть хорошем мужем. Во всяком случае, стремится к этому. Возможно, когда-нибудь им и станет. Но давай лучше поговорим о нас. Ты и вправду собираешься уезжать?

Дашу удивили тревожные нотки в его голосе. Неужели он думает, что она играет в какую-то странную игру?

– Конечно. А ты что думал?

– Ну, надеялся, наверно, что все-таки останешься.

– Ты же сам мне предложил уволиться.

– Мне тебя просто жаль. Ты каждое утро приходишь такая заморенная и невыспавшаяся, что и дураку понятно, – такая работа не для тебя.

Даша спросила прямо:

– Чего ты вообще хочешь?

Он немного помялся и выпалил:

– Я хочу, чтобы мы жили вместе.

Даша вздохнула. Жить вместе! Как скучно и прагматично! А где любовь? Нежность? Ну, хоть пара добрых слов, наконец? Сплошное удовлетворение низменных инстинктов и ничего более. И она еще думала, что Александров лучше средней массы! Ошиблась…

Скучно отказалась:

– Извини, мне это не нужно. У нас с тобой точек соприкосновения крайне мало. Мне и так хорошо. Без ненужных компаньонов. Да и как ты собираешься жить вместе? Я здесь оставаться не собираюсь. А ты никогда не будешь колесить со мной по стране, ты же ученый, аналитик, тебе только в НИИ и работать.

– Хочешь, я покажу тебе наши точки соприкосновения?

И, прежде чем Даша успела возразить, он усадил ее к себе на колени и принялся целовать. Первый же поцелуй унес ее в какое-то другое измерение. Она и не пыталась возражать, изумленная силой отклика своего тела. Казалось, она совсем не тот человек, каким воображала себя все эти годы.

Подхватив Дашу на руки, Артем принес ее в комнату и упал с ней на так своевременно незаправленный диван. Она понимала, что сейчас случится, но не меньше Артема желала этого.

У него затвердели губы, и он принялся ласкать ее с напором, близким к исступлению.

Сквозь блаженство в Дашином мозгу все громче и громче принялись звучать тревожные колокольчики. Что она делает! Она опомнилась, оттолкнула его и соскочила с дивана. Он тоже сел, запустив руки в волосы. Помолчав, спокойно спросил, будто и не ласкал ее только что с таким напором:

– Может, все-таки останешься?

И опять не прозвучали те слова, что так ждала Даша. Остаться? Ради чего? Чтобы поработать постельной игрушкой?

– Извини, что-то не хочется.

Он чуть слышно вздохнул.

– А когда уезжать собираешься?

– Думаю послезавтра. Как управлюсь с делами.

– Понятно. Тогда я пойду.

Даша с каменным лицом проводила его до дверей. Он сказал аморфное «пока» и убежал, оставив за собой смутное эхо.