Богачи - Юна-Мари Паркер

— В чем дело? Почему ты не хочешь поговорить с ним? — прошептал он ей на ухо тогда.

— Как ты не понимаешь, Гарри, что мне неудобно общаться с ним после того, как я обратилась к другому врачу. Это неэтично. Хотя доктор Теннант и не гинеколог, как доктор Снайдер.

— Хорошо, дорогая. Делай как тебе угодно. Но по-моему, это выглядело несколько невежливо.

— Я поговорю с ним позже и принесу свои извинения, — ласково улыбнулась она Гарри, с удовольствием отметив, что доктор Теннант вскоре после их разговора покинул дом Розали.

На следующий день после вечера у Винвудов доктор Теннант сидел за столом у себя в кабинете, погруженный в серьезные размышления. Он наизусть помнил истории болезни всех своих пациентов и всегда гордился этим. Даже те из них, которые приходили на профилактический осмотр раз в полгода, не могли обвинить его в путанице или забывчивости. Наконец он не выдержал и нажал кнопку звонка.

— Мисс Филипс, будьте добры, принесите мне карту леди Блэмор, — попросил он секретаршу.

Через минуту в дверях обрисовалась фигура старой девы с голубой папкой в руках.

— Разве она записана на прием сегодня? — удивленно спросила она.

— Нет, я только хочу кое-что проверить.

Мисс Филипс протянула ему папку и осталась стоять возле стола в нерешительности, ожидая дальнейших распоряжений.

— Вы можете идти, — сказал доктор Теннант, и секретарша с достоинством выплыла из кабинета.

Если доктору нужно уточнить историю болезни кого-то из пациентов, почему он не может прямо спросить ее? Она помнила все обо всех. Особенно о дамах с нарушениями половой системы. И леди Блэмор не исключение. Деформированная матка. У нее никогда не будет детей.

Каждую неделю Морган созванивалась с Тиффани по одному ей известному номеру в Вайнленде. Роды ожидались через два с половиной месяца, и Морган беспокоило состояние здоровья сестры. Тиффани продолжала страдать от головокружений и стала терять вес. Кровяное давление также внушало опасения, но врач местного родильного дома относился к этому с возмутительной беспечностью.

— Ребенок в порядке? — спрашивала Морган, разговаривая с сестрой из спальни, где никто из слуг не мог ее подслушать.

— Да, результаты анализов хорошие. Так что за малыша можешь не волноваться.

Тиффани радовало, что дитя, которое она носит под сердцем, нормально развивается. Однако с самого начала она решила отстраниться от него эмоционально. Этот ребенок никогда не будет принадлежать ей. Его рождение станет для нее долгожданным освобождением. Так освобождаются от надоевшей боли, когда с корнем вырывают зуб.

— А что показывает обследование по определению пола ребенка? — спросила Морган.

— Не знаю, — равнодушно ответила Тиффани.

— Не знаешь? О Господи, но ведь это легко выяснить!

— У меня нет ни малейшего желания это выяснять.

— Но это же очень важно!

— Важно для тебя! А что, если родится девочка? Ты швырнешь мне ее в лицо и скажешь, что заказывала мальчика, а доставили не то? Нет, Морган, так не пойдет. Раз уж ты меня втянула в это дело, будь благодарна за то, что вообще получишь ребенка.

— Ради Бога, Тифф, успокойся! Я возьму его вне зависимости от того, кто родится.

— Как это великодушно с твоей стороны! — крикнула Тиффани и с такой силой сжала трубку, что костяшки пальцев выступили под синеватой кожей. — Как мило! Надеюсь, ты прекрасно проводишь время, притворяясь беременной, пока я вынашиваю ребенка? Ладно, я рожу тебе его, раз обещала. Но запомни, после этого между нами все кончено! Я не желаю тебя больше знать! — Тиффани перешла на крик, и Морган не на шутку испугалась. Вряд ли для ребенка полезны такие потрясения.

— Дорогая, ну успокойся. Я понятия не имела, что ты так будешь переживать… — как можно более мягко говорила Морган. — Я тоже хороша… пристаю к тебе то и дело… но пойми, если родится мальчик, это решит разом все проблемы!

— Для тебя — да! Ты ни о ком, кроме себя не думаешь. Что будет с Гарри, если он обнаружит, что ты одурачила его? А если я выйду замуж, и мне придется сознаться, что я уже рожала? Об этом ты подумала? Или мне придется врать, что ребенок умер? А как я отвечу на вопрос о его отце? Я же на всю оставшуюся жизнь буду повязана этой ложью! И все только для того, чтобы покрыть твое преступление! — разрыдалась Тиффани.

— Похоже, ты забыла о том, что делаешь это ради своего отца, — ледяным тоном ответила Морган.

Ее слова подействовали на Тиффани как ведро воды на костер.

В трубке раздались короткие гудки. Напряжение между сестрами достигло апогея.

Через три дня после злополучного разговора Морган проснулась среди ночи от настойчивого телефонного звонка. Какое-то время она не могла прийти в себя от сна и пыталась понять, который час. Потом включила свет и увидела, что часы показывают три. В ее мозгу промелькнула страшная мысль: Тиффани!

— Да? — Она схватила трубку и затаила дыхание, стараясь справиться с учащенным сердцебиением.

— Морган, это вы?

Звонила не Тиффани. Голос был незнакомым. Может, Тиффани попала в больницу? Вдруг роды начались преждевременно? О Господи, что будет с ребенком! Что, если он умрет?

— Да, это я, — слабым голосом ответила Морган. Ее бил нервный озноб, и пришлось завернуться в одеяло.

— Позовите, пожалуйста, Гарри… это срочно.

— Гарри? — Морган отняла трубку от уха и внимательно посмотрела на нее, недоумевая, кому пришло в голову разыгрывать ее в такой час. — Вы хотите поговорить с Гарри? — строго переспросила она.

— Да. Это говорит Лавиния Ломонд.

Господи, что случилось с ее голосом! Почему он вдруг стал неузнаваем?

— Да, конечно. Сейчас я разбужу его. — Морган вскочила с постели и, набросив на плечи пеньюар, побежала в смежную спальню.

— Гарри… — она изо всех сил трясла его за плечо. — Гарри, немедленно проснись, — разбудить его было нелегко, поскольку накануне он много выпил за ужином, празднуя выгодную сделку. — Гарри, звонит твоя мать. Да вставай же!

Ошалело мотая головой и плохо отдавая себе отчет в том, что происходит, Гарри позволил Морган увлечь себя к телефону в смежную спальню.

— Мама? — сонно пробормотал он в трубку.

— Почему ты так долго не подходил? Я вот уже несколько минут жду у телефона…

— Извини, я спал в комнате рядом… Морган разбудила меня…

Морган забралась в постель и укуталась в одеяло. Можно не сомневаться, что графиня не пропустит мимо ушей это замечание сына и интерпретирует его на свой лад!

И вдруг Гарри издал скорбный стон, рухнул на постель и стал медленно раскачиваться из стороны в сторону.

— Нет! Господи, нет! — Гримаса боли исказила его лицо. — Когда это случилось?