Сахарный дворец - Розалинда Лейкер

— Я приехала сюда сегодня в надежде, что вы дадите мальчику кров и позаботитесь о нем, но не смогу отпустить его за город. Я знаю его достаточно хорошо. Он только и будет думать, как бы убежать.

— Вы полагаете, я бы позволила Антуану остаться там, видя, что он несчастлив? У меня есть и другие предложения, но нет уверенности, что там он будет в безопасности. К сожалению, каждый мой шаг в обществе сопровождают сплетни и домыслы. О нем начнут судачить, и это не приведет к добру.

— Я все понимаю, но…

— Ничего больше не говорите, — с улыбкой прервала Софи миссис Фицхерберт. — Давайте завтра же все вместе поедем в мое поместье. Увидите, какое это приятное место, и сами останетесь с Антуаном, сколько пожелаете. А дальше будет видно.

Софи согласилась и попросила кучера съездить домой за Барни и вещами. Когда все трое были готовы отправиться в путь, Мария назвала Антуану фамилию, под которой ее знали в поместье.

— Ты запомнишь, Антуан?

— Да, мадам.

Они были в пути довольно долго, прежде чем экипаж въехал в высокие ворота. Софи увидела не очень большой дом, в окнах которого отражалось солнце. У Антуана в глазах появился интерес, когда он увидел несколько пони. Миссис Фицхерберт уже рассказывала, что за домом присматривает пара, муж с женой, а также у них есть приемный сын Джами. Всех обитателей дома предупредили о приезде Софи и Антуана, и слуги вышли на крыльцо встречать коляску. Им было около сорока лет, у обоих была аристократичная внешность, речь и манеры. Они добродушно и тепло приняли их. Pater и mater — так обращался к ним Джами. Pater пообещал научить Антуана ездить верхом. Том часто сажал его в седло, но ни одна из лошадей не подходила для мальчика.

Сначала Антуану показали его комнату, а также классную комнату, куда ежедневно приходил учитель давать уроки. И ему придется общаться с мальчишкой на два года старше. Это беспокоило его, и даже уроки верховой езды не стоили того. Сколько ему еще придется ждать, чтобы вырасти и ездить на лошадях Тома?

Потом он услышал, что Джами вместе с миссис Фицхерберт разыскивают его.

— Вот ты где, Антуан! — радостно воскликнул он. У мальчика были светлые волосы, круглое лицо и дружелюбный взгляд. Он сразу же заговорил про игры, и Антуан успокоился.

Шли дни, и Антуану нравилось здесь больше, чем он ожидал. В поместье было много собак и кошек, которых он любил. Он с удовольствием занимался в классной комнате вместе с Джами, который к тому же ездил верхом так, как будто родился в седле. Антуан тоже начинал все лучше осваивать верховую езду, но не мог соревноваться с Джами в музыке. Мальчик играл почти на всех музыкальных инструментах, начиная от клавесина и заканчивая скрипкой, игре на которой он сам только что начал обучаться. Джами сразу же полюбил Барни.

Миссис Фицхерберт осталась только на неделю, и почти все это время Софи проводила в ее компании. Вскоре после ее отъезда приехал принц. Он удивленно воскликнул, увидев Софи:

— Мадемуазель! Вы преследуете меня повсюду?

Она покачала головой, а потом все рассказала ему, объяснив, что мальчик — молодой граф де Жюно.

Он тяжело вздохнул:

— Чудовищное положение, но уверяю вас, здесь вы в безопасности.

Позже в тот же день принц снова заговорил с Софи, когда встретился с ней на пути в библиотеку.

— Я хочу, чтобы вы знали, мадемуазель, что раз миссис Фицхерберт так безгранично доверяет вам в том, что вы не раскроете секрет ее настоящего имени, у меня тоже нет поводов сомневаться.

— Это большая честь для меня, сэр.

Потом она видела, как он катается верхом, всегда выбирая из стойла черную лошадь. Принц взял с собой Джами и Антуана на пони. Антуан к тому времени уже твердо держался в седле, и принц лично давал ему указания и подбадривал мальчика.

Пробыв в поместье несколько дней, принц снова уехал в Лондон, и Софи заговорила с Антуаном о том, смог бы он остаться здесь без нее. Он хорошо подумал, прежде чем ответить.

— Да, я останусь, если ты пообещаешь, что я вернусь домой, как только мистер Том скажет, что это безопасно, а пока ты будешь навещать меня.

Девушка улыбнулась:

— Я обещаю.

Они весело попрощались.

По дороге домой Софи задумалась о Джами и о его положении в доме. Хотя его приемные родители любили его, Софи понимала, глядя на его светлые кудри и серые глаза, что это не их ребенок. Об этом никогда не говорили. Возможно, Джами — псевдоним, скрывающий совсем другое имя.

Софи вспомнила, как однажды, когда только приехала в Брайтон, видела карикатуру в газете, датированной 1786 годом. Это было через год после тайного бракосочетания принца и миссис Фицхерберт, и на картинке Мария баюкала младенца. По крайней мере, такие слухи ходили двенадцать лет назад.

Но это так и должно остаться догадками. Софи поклялась себе молчать. Ее мысли вернулись к работе.