Счастье в награду - Кэтрин Стоун

— И да — и нет. То, что делал Брэндон, в ее ощущениях осталось как горячая жидкость, не причинявшая боли, и она решила, что память все-таки ее подводит. Правда, после нашей беседы о ее ранах Гален поняла свою ошибку, но все еще считала, что ее грудь покрыта ожогами, а раз она не чувствует боли, то они незначительны. А может быть, — негромко предположила Диана, — где-то в глубине она знала всю правду и потому так долго не решалась на себя взглянуть. Во всяком случае, стоило ей увидеть свои шрамы, как она бросилась звонить нашему оператору с просьбой соединить ее с кем-то, сведущим в пластической хирургии. Случилось так, что ей ответил врач, сотрудничавший с клиникой в Бостоне, один из авторов новой, экспериментальной методики, дающей поразительные результаты.

— Экспериментальной… — потерянно повторил Лукас.

— Эксперимент — это основа познания, Лукас. К тому же они успели накопить немалый опыт.

— Какое еще познание, Диана? О чем вы говорите?! «Гален, милая, на какие эксперименты они тебя подтолкнули?»

— Ну, как мы с вами и с Гален уже обсуждали, традиционный подход к удалению шрамов предписывает дать им время зарубцеваться. Иногда дело кончается тем, что даже после самой глубокой раны остается совершенно незначительный шрам. И традиционная медицина советует не спешить и ждать. На это уходит не один месяц.

— А ваша экспериментальная методика? — еле слышно спросил Лукас.

— Предполагает вмешательство в течение первых десяти дней — чем раньше, тем лучше. В это время идет активное восстановление тканей на месте повреждения. Очень часто они разрастаются бесформенной толстой массой, отчего и появляются грубые выпуклые шрамы. Если удалить эту массу по новой, недавно разработанной методике и суметь удержать ткани от повторного разрастания, то шрамов может не остаться совсем.

— Если суметь. А если нет?

— Шрамы могут получиться еще грубее, чем были бы изначально — до нашего вмешательства.

— И?

— И по ряду причин они могут не поддаться обычным, традиционным методам пластической хирургии.

— А что еще, Диана?

— А еще из-за более глубокого проникновения в ткани, связанного с неизбежным разрушением нервных окончаний, могут возникнуть сильные боли. Хронического характера.

Лукас невольно выругался себе под нос.

— Гален знала, на что идет, Лукас, и была готова рискнуть.

— Ее уговорил этот ваш врач, отвечавший по телефону?

— Нет. Хотя могу вас заверить, что у этого врача будут большие неприятности. Это правда, за состояние Гален отвечали и хирурги-косметологи, но ведь ведущим врачом у нее считалась я. А этот врач вообще не имел с ней дела. И не имел права принимать какие бы то ни было решения без моего ведома. Но он не терял времени даром и умудрился созвониться с Бостоном и все уладить сразу же, как только переговорил с Гален. Я ни о чем и не подозревала, пока этот врач сам не поинтересовался, не получала ли я сообщений от команды, прооперировавшей Гален в Бостоне. Он был уверен, что она посоветовалась со мной. Якобы Гален обещала ему это сделать. Ее обещания — дело десятое, но с него никто не снимает ответственности за то, что он не связался со мной непосредственно. Однако, это уже мои проблемы.

— Гален вполне могла пообещать ему это. — Низкий голос Лукаса звучал холодно и безжизненно. — И она не стала вам ничего говорить, чтобы об этом не узнал я.

— Она хотела сделать для вас сюрприз, Лукас. Этот вывод напрашивается сам собой, и к тому же он подтверждается данными психиатрического обследования.

— Она обращалась к психиатру?

— Это обязательная часть предварительного обследования, причем немаловажная. Его проходят и перед обычными косметическими операциями, не говоря уже о сопряженных пусть и с незначительным, но риском…

— Чтобы сразу отсеять тех, кто стремится сделать операцию без серьезной причины.

— Совершенно верно. Или же тех, кто возлагает на нее неоправданные надежды. Ну и конечно, тех, кто не в состоянии справиться с возможной неудачей.

— Значит, психиатр решил, что Гален пошла на операцию из страха вызвать в своем женихе брезгливость при виде ее шрамов? И это было главной причиной?

— Нет! Гален пошла на операцию вовсе не из-за этого! Лукас, Гален знает, что вы ее любите! Со шрамами она или без. Это не вызывает ни малейших сомнений. Она не желает, чтобы Брэндон оставался частью вашей жизни, вашей любви — вот что главное! И Гален решила избавиться от памятки о Брэндоне Кристиансоне — ради вас обоих!

Лукас не поверил Диане. Он знал совершенно точно, что Гален захотела избавиться от ужасного напоминания исключительно ради него одного!

— Диана, а если опыт на удастся? И шрамы не просто останутся навсегда, а станут еще страшнее и уже не поддадутся никакому лечению? И до конца своих дней ей придется терпеть эту боль? Или психиатр не рискнул задавать ей такие вопросы?

— Конечно, рискнул! Это же самая важная часть собеседования! И она ответила, что вы все равно поженитесь, потому что ваша любовь сильнее безумной выходки Брэндона.

— И врач ей поверил?

— Безоговорочно.

Лукас зажмурился: «Милая, любимая моя, неужели ты все-таки научилась врать? Ради меня…» Он обмирал при мысли о том, что Гален не вернется к нему, если операция пройдет неудачно. Она не посмеет остаться с ним рядом, превратившись в живое напоминание о его роковых ошибках.

— Лукас!

— Что?

Его глаза широко распахнулись, и Диана увидела в них мрак отчаяния. Беспросветную черноту.

— Гален непременно очнется, и хотя я понимаю, сейчас это вас мало интересует, но все врачи говорят, что Гален произвела на них самое благоприятное впечатление. Очень редко им встречаются пациенты, ложащиеся на операционный стол с такой верой в успех. Она знала, что добьется своего.

«Операция прошла удачно, но пациент скончался…» Язвительная мысль отразилась на лице Лукаса, но, стараясь не обращать на нее внимания, Диана продолжила свою речь:

— Да, лейтенант Хантер, вы имеете полное право удивиться, откуда у меня такая уверенность и вообще откуда я узнала все подробности обследования Гален в Бостонской клинике. Так вот, на этом настояла Бесс Чандлер.

— Ее мать?

— Да. Гален назвала ее в числе ближайших родственников.

— Ее мать, — процедил Лукас сквозь зубы, — а не я…

— Официально вы не член ее семьи. Во всяком случае, пока. И к тому же не забывайте, Лукас: Гален готовила для вас сюрприз!

«Да не сюрприз она готовила! — кричало все у него внутри. — Она бы просто исчезла! Если бы операция провалилась, я не увидел бы ее никогда в жизни!»

— Бесс Чандлер смогла попасть в Бостон только сегодня. Врачи посылали ей уведомление, но она находилась в Канзас-Сити на учительской конференции и вернулась только вчера ночью. Но не успела она оказаться в больнице, как первый ее вопрос был о вас. Она считала своим долгом сообщить вам обо всем, что случилось с Гален.