Дочь сатаны - Виктория Холт

Но она постаралась прогнать эти мысли. Снова призрак Хьюмилити погрозил ей пальцем. Она заставила себя сдержаться.

— Вы еще молоды. Вы — сильная женщина. Вы родили детей и можете еще родить. Ваш долг перед Господом и новой страной рожать детей, чтобы они молились Ему и трудились на благо этой страны. Вы слишком молоды, чтобы оставаться незамужней. Прошу вас, не пугайтесь. У меня для вас хорошая новость. Среди нас есть человек, готовый жениться на вас, руководить вами, стать отцом детей, которых вы родили, и отцом тех, которых родите еще.

Ее губы невольно искривились в презрительной улыбке.

— А кто этот человек?

— Джеймс Милрой. Достойный, благородный человек, давно посвятивший свою жизнь служению Господу. Он старался покровительствовать вам с тех пор, как вы прибыли сюда. Он чувствует, что вы и ваши дети нуждаются в помощи и исправлении и что Бог избрал его для этой цели. Он желает, нет жаждет подчиниться воле Божией.

— Если он ищет жену, почему бы ему не найти женщину достойнее меня?

Но староста не заметил иронии, прозвучавшей в ее голосе.

— Да, он мог бы сделать это. Но наш дорогой брат Милрой не из тех, кто выбирает легкий путь. И посему он готов взять вас в жены.

— Это весьма благородно с его стороны. Однако передайте ему, что если я надумаю выйти замуж, я сама выберу себе мужа.

— Вы делаете слишком много ошибок, сестра. Ваша жизнь полна ошибок. Вы привезли сюда пагубные идеи Старого Света и цепляетесь за них. Вы предложили учить наших мальчиков. Нам это не нравится. Не дело женщины учить мужчин, а эти мальчики однажды станут мужчинами. О нет. Мы желали бы видеть вас, как и прочих женщин, у колеса прялки, в поле, собирающей урожай… а прежде всего женой, рожающей детей. Да, дорогая сестра, мы приняли вас в свою общину. Один из нас предлагает вам свою заботу, желает наставлять на путь спасения и поклонения Господу.

Тамар была настолько ошарашена, что не могла говорить. Голову сверлила одна мысль: Джеймс Милрой! Подумайте только!

Она представила себе его: тихий человек с важным, торжественным видом… так похожий на Хьюмилити Брауна.

Староста продолжал:

— Вы представительница слабого пола, дорогая сестра, это очевидно, что в Старом Свете вас испортили. Ваш отец продолжает портить вас. Мы довольны им и работой, которую он выполняет для нас. Но ему тоже надо многому научиться. К сожалению, вас плохо воспитывали, и нам вас жаль. Вы красивы, а красота, дорогая сестра, не всегда от Бога. А быть может, Всемогущий даровал ее вам, как особую ношу, которую нужно нести всю жизнь. Женщины слабые существа. Мы не должны забывать, что они не равны с мужчинами. Женщина не должна забывать, что она — слабый сосуд. Не забывать, что Ева поддалась искушению змея. Из-за Евы наш праотец Адам был изгнан из рая. Адам был слаб, а Ева греховна. А все женщины — потомки Евы, как мужчины потомки Адама. Женщины легче поддаются соблазну, оттого что ум у них слабее, чем у мужчин. И потому они должны во всем повиноваться своим мужьям. Дети рождаются в грехе, и потому их надобно строго вести к праведности. Эта великая миссия возложена на мужчин.

— Без сомнения, великая миссия! — воскликнула она.

— Так вы позволите мне послать мастера Милроя к вашему отцу?

Тамар опустила голову, чтобы он не мог видеть, как сверкают гневом ее глаза, и, сделав усилие над собой, еле внятно пробормотала:.

— Я слишком грешна и не гожусь в жены этому человеку. Такому Адаму следует найти более достойную Еву, которой не надо нести сквозь жизнь тяжкую ношу красоты.

— Скромность украшает вас… — начал было староста.

Но она поспешно пошла к двери, на прощание пожелав ему доброго дня.

Она побежала к берегу, толкнула в воду первую попавшуюся лодку и стала изо всех сил грести к «Либерти».

Когда лодка ткнулась о борт корабля, она окликнула одного из матросов:

— Скажите Бартли, что я здесь! Я хочу видеть его… тотчас же!

Она оперлась о фальшборт, ожидая его. Но ждать ей пришлось недолго. Увидев ее, он громко расхохотался. В отличие от церковного старосты он сразу увидел, что она разгневана.

Бартли взял ее за руки.

— Я рад, что ты навестила меня.

Потом он притянул ее к себе и крепко поцеловал, но Тамар оттолкнула его.

— Я только что от церковного старосты… — задыхаясь, выпалила она.

— Не думаю, что староста сильно обрадовал тебя.

— Обрадовал? Я в бешенстве!

— Я в восторге. Давно я не видел тебя в бешенстве, слишком давно!

— Я — грешница! Я — потомок Евы, которая в ответе за все грехи мира. Моя красота — это тяжкая ноша. А теперь… теперь… брат Милрой, дорогой брат Милрой… желает повести меня по стезе добродетели! Он будет опекать моих детей и подарит мне еще… Короче, он готов жениться на мне, чтобы спасти мою душу и чтобы я нарожала еще детей для колонии.

— Ха! Еще один Хьюмилити Браун! И что ответила ты на сие блестящее предложение?

— Что я сама выберу себе мужа.

— Хорошо сказано! Надеюсь, ты сказала, что уже сделала выбор?

— Нет.

— Это твое упущение.

Он снова притянул ее к себе и поцеловал, на этот раз нежно.

— Не беда, мы скажем им это вместе.

— Я не имею в виду… — начала она.

— А я имею. Время пришло, ты не можешь дольше откладывать. Они правы, говоря, что такая женщина, как ты, не должна оставаться незамужней. Чтоб им пусто было! Они выдадут тебя за одного из старост! А ты в последнее время пребываешь в таком настроении, что можешь взять в мужья еще одного Хьюмилити Брауна, если только я не остановлю тебя. Послушай, любовь моя, ты им чужая, как и я. Мы поженимся и уплывем отсюда. Хотелось бы сделать это сегодня! Но это невозможно. Как только этот шторм утихнет… как только солнце снова улыбнется…

— Брат Милрой! — воскликнула она. — Этот ханжа! Ты можешь представить себе, как бы он опекал моих детей! Бедный Дик! Бедная Роуан! Бедная крошка Лорея!

— Подумай, в какой восторг они придут, узнав о нас! Их, разумеется, обрадует, что я стану им отцом!

— Ты околдовал их.

— Как и тебя… как и ты меня, Тамар.

— Какому колдовству ты выучился в чужих краях?

— Не знаю. Знаю лишь, что они любят меня, как я их.

— Если я выйду за тебя… ты бросишь эту затею… вернуться в Англию? Я хочу спросить, ты согласишься остаться здесь? Разумеется, ты поплывешь домой, чтобы привезти припасы… а может, поплаваешь вдоль берега. И я бы отправилась с тобой. Я хочу спросить, можешь ли ты сделать Новый Плимут своим домом?

— Ты этого хочешь?

— Мне кажется, этот край научит меня чему-то. Я думаю о Хьюмилити. Подожди, не будь столь нетерпеливым. Ты говоришь, что я не убивала его, но я знаю, что послала его на смерть. Эта мысль лежит камнем у меня на сердце. Я никогда не буду счастлива, если не сделаю то, что должна сделать. А теперь я знаю, что хочу остаться здесь и вести более достойную жизнь, чем прежде.