Мой враг - королева - Виктория Холт

– Нет сомнений. Ах, Леттис, я полагаю, для меня в Нидерландах разворачивается блестящее будущее. Я был принят с почестями. Думаю, они сделают меня губернатором провинций. Они бедствуют и видят во мне спасителя.

– Так значит, если представится шанс, ты бросишь свою сиятельную возлюбленную? Представляю, что она скажет на это!

– Нужно будет уговорить ее.

– У вас большое самомнение относительно ваших способностей уговаривать, милорд.

– А как тебе понравится предложение стать женой губернатора?

– Понравится, ибо меня здесь не принимают как жену Лейстера.

– Это лишь при дворе.

– Лишь при дворе! А где иначе принимают леди?

Он взял мои руки в свои, и глаза его загорелись страстью честолюбия.

– Мне хочется, чтобы наша семья была удобно поселена, – сказал он.

– Разве ты уже не сделал этого? Ты, кажется, расселил своих родственников и приверженцев в нужных и удобных местах по всей стране.

– Я всегда стремился обеспечить себе положение.

– И все же – один хмурый взгляд королевы может свести твое положение на нет.

– Это правда. Вот отчего я должен быть уверен в своих позициях. Теперь о молодом Эссексе: хватит ему скрываться в холмах Уэльса, пусть приезжает и будет представлен ко двору. Я смогу обеспечить ему место.

– Мой сын, судя по его письмам ко мне и лорду Берли, любит провинцию.

– Ерунда. У меня прекрасный приемный сын. Я желаю вновь познакомиться с ним – подросшим – и продвигать его на службе.

– Я напишу ему об этом.

– А что касается нашего маленького Роберта… У меня большие планы относительно него.

– Но он еще младенец.

– Уверяю тебя: никогда не рано планировать будущее. Я нахмурилась. Я волновалась за нашего сына. Он был болезненным ребенком. Это звучало иронично, когда я представляла его отпрыском таких двух здоровых людей. Мои дети от Уолтера были здоровыми и сильными и, казалось, судьба сыграла странную и злую шутку, распорядившись, что сын Лейстера был таким слабеньким. Он с трудом начал ходить, и я обнаружила, что одна нога его слегка короче другой; когда он ходил, то ковылял. Но я любила его еще сильнее за его слабость и несовершенство. Я желала заботиться о нем и защищать его. Мысль о том, что Роберт прочит его в мужья какой-нибудь влиятельной фамилии, заставляла меня тревожиться.

– Кого ты имеешь в виду для Роберта? – спросила я.

– Арабеллу Стюарт, – отвечал Роберт.

Я была против: Арабелла Стюарт претендовала на трон, потому что она была дочерью Чарльза Стюарта, графа Леннокса, младшего брата графа Дарили – бывшего мужа Марии Шотландской.

По линии своей матери граф Леннокс был внуком сестры короля Генри VIII, Маргариты.

Я быстро спросила:

– Ты полагаешь, у нее есть шансы на трон? Откуда? Больше шансов у Марии, дочери Джеймса Шотландского.

– Арабелла родилась на английской земле, – сказал Роберт. – Джеймс – шотландец. Народ захочет английскую королеву.

– Твои амбиции заслонили от тебя разум, – сказала я резко и добавила: – Ты совсем как твой отец. Он почитал себя «делателем» королей, а кончил жизнь на плахе.

– Не вижу причины, почему невозможно их помолвить.

– Ты полагаешь, королева разрешит это?

– Думаю, если я попрошу ее об этом…

– В интимной манере, – добавила я.

– Что с тобой, Леттис? Тебе нельзя сейчас быть при дворе, потому что Елизавета не примет тебя. Говорю тебе, скоро положение изменится.

– Кажется, ты приехал из Нидерландов этаким героем-победителем, сметающим все на своем пути.

– Подожди, – переключился он, – у меня есть еще планы. Как насчет Дороти?

– Дороти! У тебя есть династический брак и для нее?

– Именно так.

– Горю нетерпением узнать: кого же ты ей нашел.

– Молодого Джеймса Шотландского.

– Роберт, ты шутишь. Моя дочь – замужем за сыном королевы Шотландии?!

– Отчего бы нет?

– Хотелось бы услышать комментарии его матери по поводу этого брака.

– Каковы бы они ни были, они не идут в расчет. Королева Шотландии – пленница.

– …твоей сиятельной любовницы.

– Думаю, Елизавету можно будет уговорить. Если Джеймс поклянется остаться протестантом, она будет готова принять его как своего преемника.

– А вы, милорд, как добрый его отец, будете управлять государством. А если не удастся взобраться на трон ему, то есть Арабелла. Берегитесь, сэр.

– Я проявляю большую осторожность.

– Ты и в самом деле совсем как твой отец. Вспомни его. Он пытался сделать твоего брата Джилфорда королем через брак с леди Джейн Грей. Позволь снова тебе напомнить, что это стоило ему головы. Очень опасно жонглировать коронами.

– Жизнь – вообще опасная штука, Леттис. Можно рисковать высокими ставками – и выигрывать.

– Бедный Роберт. Ты так трудился. Ты почти достиг короны через милости Елизаветы. Но то был горький урок, и каков же был позор на твою голову, когда она много лет держала тебя на коротком поводке, а затем подзывала, как собачку: «Роберт, Глаза мои, мой милый Робин», и, когда ухе ты полагал, что корона у тебя в зубах, моментально отдергивала ее. Ну что ж, ты, по крайней мере, знаешь правила игры и не сдаешься, не правда ли? Ты добьешься своего из других рук. Ты расставишь своих марионеток и будешь дергать за ниточки. Роберт, ты самый одержимый амбициями человек, которого я знала.

– Разве ты захотела бы меня, будь я иным?

– Ты хорошо знаешь, что я не захотела бы тебя иным, чем ты есть, но одновременно я должна предупредить: поберегись. Да, Елизавета вновь сделала тебя фаворитом, но она непредсказуема. Ты можешь один день быть ее милым Робином, а на следующий – Предателем Лейстером.

– Но ты же видишь, что она всегда прощает меня. Не было для нее тяжелее удара, чем наш брак, но если бы ты видела ее нежность ко мне, когда я уезжал в Нидерланды и по моему возвращению…

– Я была гуманно избавлена от этого зрелища.

– Ты просто ревнуешь, Леттис. Моя с ней связь не должна сравниваться с нашими с тобой отношениями.

– Конечно, нет, она же отказала тебе! Но было бы все иначе, если бы она взяла тебя в мужья, не правда ли? Все, чего я прошу: остерегайся. Не думай, что если она похлопала тебя по щеке и сказала, что ты переедаешь, то ты теперь можешь позволять себе что угодно со своей милостивой леди, иначе ты рано или поздно обнаружишь, что не такая уж она милостивая.

– Моя дорогая Леттис, я знаю ее лучше, чем кто-либо.

– И недаром: долгое было знакомство. Но полагаю, восторг, которым тебя встретили в Нидерландах, позволил тебе видеть себя слегка более знаменитым и славным, чем ты есть на самом деле. Ты на опасном пути, Роберт, и все, о чем я могу попросить тебя, как твоя покорная жена: остерегайся.