Опасность для сердец - Барбара Картленд

– Вчера вечером гости сразу разошлись. Странно, но мне сказали, что с той самой минуты, когда ей сообщили о дуэли, маркиза плохо себя чувствует.

Девушка содрогнулась, вспомнив ее крики.

– Где леди Изабель? – спросила она.

– Не знаю. Прежде всего вам необходимо привести себя в порядок, потому что скоро вы должны спуститься к обеду.

Серина стала выбирать наряд. Она умылась и надела вечернее платье, как вдруг распахнулась дверь и в комнату вошла Изабель. Девушка подумала, что никогда не видела ее такой сияющей.

Она ждала, что та начнет упрекать ее, впадет в уныние, но Изабель прямо-таки налетела на нее от радости.

– Не знала, что ты уже здесь, дорогая, милая Серина. Никто мне не сказал, а я весь вечер жду, когда смогу поболтать с тобой. Ты счастлива? Где Джастин? Когда он приедет?

Серина вздохнула.

– Изабель...

– Ах, я все говорю и говорю, забрасываю тебя вопросами и не даю тебе сказать ни слова. Но скажи мне сначала, ты счастлива?

– О, Изабель, ты на меня сердишься?

– Сержусь? – удивилась Изабель. – Нет, конечно, нет! О, Серина, я не могу ждать, пока ты ответишь. Я ужасно, по-сумасшедшему влюблена впервые в жизни! Никогда не думала, что это может быть так… так восхитительно. Это совсем другое, божественное чувство, не похожее ни на что.

– Но... я думала... – начала Серина.

– О, Серина, он так великолепен, так силен и так груб. Заявляю, я дрожу от страха каждый раз, когда он рядом. Смотри! – Она показала свою щеку, на которой остался синяк от пощечины: – Ты это видишь? От его пальцев.

– Но, Изабель, – вскрикнула Серина, – кто это сделал? Кто посмел?

Изабель рассмеялась.

– Никогда не догадаешься, нет, даже если я тебе тысячу раз подскажу. Это Николас!

– Николас! – Серине показалось, что она ослышалась. – Николас посмел ударить тебя?

– Только потому, что он любит меня, потому что мы собираемся пожениться. О, Серина, я так счастлива.

Девушка от неожиданности села на кровать, раскрыв рот от удивления.

– Уверяю тебя, я не в состоянии что-либо понять. Давай, с самого начала, Изабель.

Подруги опоздали к обеду, и уже когда за ними послали лакея, который сообщил, что ее светлость ждет их, Изабель вспомнила:

– Никак не спрошу тебя, где Джастин.

– Он приедет с минуты на минуту, – ответила Серина, – может быть, уже приехал. Я уехала в карете, а он – в своем двухколесном экипаже.

– Как это нелюбезно с его стороны! – заметила Изабель. – Николас говорит, что ни на минуту не оставит меня. Он так ревнив. Клянется, что если я улыбнусь хотя бы лакею, он оторвет ему голову. Ты встречала подобную жестокость? И как... я обожаю его!

В маленькой гостиной их ждала маркиза. Когда Серина заметила выражение лица этой женщины, улыбка тут же слетела с ее губ. Никогда еще она не встречала более сурового взгляда, и ее напугала манера маркизы, с которой та поздоровалась. В ее спокойном приветствии было нечто зловещее.

– Итак, вы вернулись!

Серина сделала реверанс.

– Да, мэм.

– А мой сын, как я понимаю, прибудет позже?

– Да, мэм, именно так.

– Ну, тогда подождем, пока он появится, и тогда поговорим о вещах, касающихся вас обоих.

– Прекрасно, мэм.

Серина снова присела в реверансе, и маркиза пригласила всех к обеду. За обедом все чувствовали себя напряженно и неловко. Гости еще утром разъехались, но Серина не знала точно, по своему желанию они покинули Мэндрейк или по просьбе маркизы. Остались только трое из тех, кого приглашал Джастин – Изабель, Джилли и Николас.

Правда, Изабель совсем не чувствовала напряженной атмосферы за столом. Она была очарована Николасом, не сводила с него глаз и, забыв о соблюдении приличий, не переставала болтать, не обращая внимания ни на кого, кроме него. Они были счастливы вдвоем.

Лорд Джиллинхэм старался поддерживать разговор с маркизой, но она сидела, молча уставившись в пустоту. В ее темных глазах застыли гнев и угроза. Лицо ее было необычно бледным, болезненным, и вокруг губ стало больше морщин. Она ничего не ела, только пила бренди, и сразу после обеда объявила, что уходит к себе.

– Я тоже хочу отдохнуть, – сказала Серина, когда та ушла. – День был долгий и трудный, и я до смерти устала.

– Ты не дождешься Джастина? – спросила Изабель.

Девушка покачала головой, но когда она вошла в комнату, тут же взяла перо и написала на листке несколько строк. Закончив писать, она посыпала бумагу песком и несколько раз перечитала.

«Вынуждена обратиться к вам, ваша светлость, потому что я должна вам сказать что-то очень важное. Это очень срочно, и, если вы согласитесь, мы можем поговорить сразу после вашего приезда. Жду вашу светлость в своей комнате и не ложусь спать.

Серина».

Она передала записку Юдоре.

– Можешь устроить так, чтобы его светлостьполучил это сразу, как только приедет?

Юдора улыбнулась.

– Даю слово, все будет сделано. Несколько слов, мисс Серина, объяснят все. Будьте смелее;

вас ждет счастье, и нельзя бояться, нужно ловить его.

Юдора спустилась с запиской, а Серина устроилась возле камина. Торко находился в комнате. Его еще не увели в конуру. Всего несколько свечей освещали комнату. Было тихо и приятно. Серина не знала, сколько ей придется ждать. Но ей и спать не хотелось. Девушке казалось, что ни одна клеточка ее организма не способна уснуть, она ждала и ждала...

Девушке понравился новый наряд. Иветт только-только его сшила. Платье было отделано рюшами из сетчатой ткани, на которой сверкали крошечные жемчужины, похожие на слезинки. Она подумала о том, как счастливы сейчас Изабель и Николас, радовалась за них и даже немного завидовала.

«Когда-нибудь, – подумала она, – я попрошу Джастина отдать им Стэверли, когда лучше узнаю его, но сначала мы сами поедем туда... Джастин и я».

При мысли об этом у нее загорелись щеки.

– О, Джастин, – прошептала она, – как ты мне нужен!..

Вошла Юдора.

– В коридоре я встретила горничную госпожи маркизы, – сказала она, – ее светлость просили передать, что волнуются за вас, что вы за обедом выглядели уставшей. Маркиза заметила, что вы ничего не выпили, и подумала, что вы простыли в дороге. Она прислала бокал теплого вина и выражает свое почтение.

Серина удивилась.

– Как странно, почему вдруг маркиза заботится обо мне?

Юдора фыркнула.