Бертран и Лола - Анжелик Барбера

Пожелание «Сдохни!» осуществилось. Франк клялся и божился, что не имел в виду ничего подобного. Мари-Анж разрыдалась, как по команде, не могла успокоиться, заявила, что не поедет в больницу и на покойницу смотреть не станет. Лола думала только о Бертране. Тяжело ранен. Тяжело ранен. Тяжело ранен. Насколько тяжело?

В ту секунду, когда за Франком и его отцом закрылась дверь, она кинулась к компьютеру и… не узнала ничего нового. Информацию об освобождении Бертрана гоняли по кругу, даже не меняя текст комментария, и это множило страхи Лолы. Заложник был свободен, но ранен. Эльза не отреагировала, когда на экране вновь появилась фотография Бертрана, и не стала отвечать на расспросы. Лола заявила, глядя на мать и свекровь «честными» глазами и молясь в душе, чтобы голос не подвел:

– Вам не хуже моего известно, что он не был приглашен на нашу свадьбу!

Ее апломб помог – разговор перешел на тему похорон. Лола уже легла, когда вернулись мужчины. Она позволила Франку заняться с ней любовью, но думала об одном: Бертран свободен.

Она поднялась на рассвете. Комментаторы терялись в предположениях. Бертран очень тяжело ранен. Лола почти совсем приглушила звук, чтобы слышать дом, ни о чем не думала и ничего не чувствовала, кроме медленного биения своего сердца. В коридоре раздался шум, Лола поспешила открыть ставни и утешилась зрелищем пухлого снежного ковра, застелившего весь сад. Появился Франк, обнял ее за плечи.

– Я видела прогноз в новостях, – сказала Лола, не отводя взгляда от идеально белого пространства. – Снегопад не скоро прекратится. Не хочу садиться за руль и уж тем более тащить детей на похороны или оставлять их здесь одних.

– Да ты и не можешь. Ленни и Мария нуждаются в тебе больше, чем кто бы то ни было. А прабабушку они будут помнить – она оставила каждому в наследство по Библии!

Перед обедом Франк и Лола решали судьбу двух священных книг, лежавших на белом покрывале. Они подержали их в руках, потом Франк закрыл чемодан и скомандовал:

– Брось в огонь!

– Сам брось!

Лола повторила, глядя мужу в глаза:

– Делай что хочешь, но на меня не переваливай.

Франк вновь открыл чемодан и, бросив туда книги, буркнул:

– Говорил же – она готовит нам какую-то подлянку! Ведь говорил?

Возразить было нечего. А Франк продолжил, надевая темно-синее пальто:

– Она всю жизнь мутила воду, а теперь пожизненно лишила меня слова. Заложником можно стать и у себя дома, не только в Африке!

Интересно, Франк сделал интуитивный намек или правда «сочится из стен»? Лола тяжело задумалась, уставясь в пустоту. Правда желала обнаружить себя, и к ее услугам был верный рыцарь Франк.

– Что молчишь? Считаешь, я не прав?

– Конечно, прав.

Он обнял молодую женщину.

– Поцелуй за меня малышей, не хочу их будить.

Появилась Мари-Анж в шубе, обругала снегопад, пожаловалась:

– Мне правда очень жаль, что мы испортили вам праздник.

– Забудьте, – ответила Жеральдина, – и езжайте осторожно.

– У меня в багажнике лежат цепи, если что – мама подтолкнет, – пошутил Франк.

Мари-Анж снова рассыпалась в извинениях, Франк оборвал мать, вытолкал ее под снег и смачно поцеловал жену в губы. Эльза прикрыла глаза ладонью и воскликнула: «Бррр!», разрядив обстановку.

– Вернусь поездом, задерживаться не стану.

Он вышел на крыльцо, обернулся.

– Забери дубликат ключей от машины, а то пристрою куда-нибудь и забуду.

Он еще раз поцеловал Лолу и спросил, есть ли у нее ключи от франкфуртского дома.

– Моя связка лежит на комоде в прихожей.

– Осталось только мне потерять свои по дороге!

– Лучше не надо.

Франк шел по снегу к машине, обернулся, поймал взгляд жены, и она улыбнулась ему на глазах у матери и Эльзы, глядевшей в небо, затянутое серо-белыми тучами. Машина бесшумно катилась по центральной аллее, а Лоле казалось, что она слышит, как бьются-стукаются друг о друга миллионы тонн снежинок.

– Не беспокойся, Франк скоро вернется, несколько дней промелькнут как один.