Пасынки судьбы - Олег Рой

– Боюсь, что это уже произошло, – печально проговорил Озорник, показывая на часы у нее на руке.

– Нет! Только не это! – И прежде чем он успел еще что-то сказать, девушка выбежала прочь в поисках выхода.

Пробегая через темный коридор, Настя услышала вдруг чей-то тихий плач. Сначала ей не хотелось останавливаться, она боялась потерять хотя бы одну драгоценную секунду, но уже через мгновение ей вспомнились слова Апреля: «Слушай свое сердце!» Настя замедлила бег:

– Кто здесь?

В углу, скорчившись, сидела худенькая черноволосая девушка примерно ее лет, в дешевеньких джинсах, линялой футболке и резиновых перчатках по локоть.

«Видимо, она моет в кухне посуду», – догадалась Настя. Подойдя к девушке, она осторожно тронула ее за руку.

– Ты чего? Что случилось?

– Ничего. – Та всхлипнула и отвернулась.

Настя присела рядом и обняла ее за плечи.

– Ну что такое? Скажи мне, не бойся. Вдруг я сумею тебе помочь…

– Да ничего, правда ничего… – Посудомойка попыталась вытереть лицо локтем, но у нее ничего не получилось, мешали перчатки. – Просто я посмотрела на этот праздник… На всю эту красоту… роскошь… наряды и украшения… и мне вдруг стало так жалко себя, так обидно, что у меня никогда-никогда этого не будет…

– Только-то? – рассмеялась Настя, как смеются взрослые над наивными словами детей. – Да разве же это горе?

– Да, вам легко говорить, – шмыгнула носом девушка. – У вас вон какое платье, и туфли, и часы… И сумочка… Сразу видно – вы богатая и счастливая, у вас много денег…

– Милая, если бы деньги делали человека счастливым, – вздохнула Настя.

– Ну да… Вы так говорите потому, что они у вас есть. А мне даже жить негде…

– Знаешь что? – Настя расстегнула свою сумочку и решительно вынула оставшиеся купюры. – Вот возьми. Это тебе. С Новым годом!

– Да что вы? – ахнула та.

– Бери, говорю, пока дают. Мне они все равно уже не нужны. Боюсь, никакие деньги уже не смогут вернуть того, кого я сегодня потеряла…

– Вы шутите? Или вы сумасшедшая? – Глаза девушки округлились от удивления.

– Я не сумасшедшая, – горько усмехнулась Настя. – Я фея. А ты сегодня будешь Золушкой. Ну что же, прощай, Золушка, мне пора, скоро пробьет полночь.

И, быстро поднявшись на ноги, Настя продолжила свой путь к выходу.

* * *

Номерок от гардероба, где висела ее шубка, остался у художника. Настя не стала обращаться к нему, лишь подумала с минуту и, как была в легком платье, выскочила на мороз и побежала в туфельках по снегу. На улице было полно народу. Движение машин было перекрыто, и сотни, а может быть, и тысячи гуляющих под праздничные фейерверки и музыку, звучавшую с огромных рекламных экранов, веселились в ожидании момента, когда куранты на Красной площади пробьют полночь. С трудом пробираясь сквозь толпу, девушка пересекла Манежную площадь, не обращая внимания на крики и подначивания гуляк, то и дело обращавшихся к хорошенькой девушке, выскочившей на мороз в одном вечернем платье. Впрочем, как ни странно, но холодно ей не было. Беспокоило только одно: вход в здание Исторического музея наверняка закрыт – как же она туда попадет?

Но, к ее величайшему удивлению, тяжелая дверь подалась. И ни при входе, ни внутри самого здания Настю никто не остановил. Она беспрепятственно поднялась наверх, в правую башню, миновала пустую приемную, на одном дыхании взлетела по лестнице и подошла к заветной двери с табличкой «Директор». Сама не зная зачем, посветила на нее фонариком и увидела, как надпись на глазах преобразилась.

«Стиратель», – прочитала Настя в свете луча и толкнула дверь.

За резным старинным столом сидел лысоватый пожилой человек и раскладывал на компьютере пасьянс.

– Вы Стиратель? – спросила девушка, хотя сразу узнала в нем того, кого видела во сне. Только костюм другой.

– Я Стиратель, – кивнул он и в свою очередь поинтересовался: – А вы, очевидно, Настя?

Она не стала отвечать, подошла прямо к столу и встала напротив чиновника.

– Где мой ангел-хранитель? – крикнула она. – Что вы с ним сделали? Он еще жив?

– Жив, – спокойно отвечал человек в кресле, не отрываясь от пасьянса. – И относительно благополучен. Бегает, ищет тот самый фонарик, который сейчас у вас в руках. Надеюсь, вы мне его отдадите? Я имею в виду фонарик.

– Ни за что! – Настя сжала вещицу обеими руками. – Я вам его не отдам! Ни фонарик, ни Апреля!

– Я так и думал… Ну что же, тогда садитесь, поговорим. – Стиратель кивнул на удобное кресло прямо напротив. – Хотите коньяку? Хороший коньяк, настоящий армянский.

– Я хочу, чтобы мне сейчас же, сию же минуту вернули моего хранителя!

Она говорила очень громко и взволнованно, собеседник же отвечал тихо и на удивление спокойно:

– Не думаю, что я в состоянии это сделать. В настоящий момент его вопрос решается Наверху. Что-то долго решается… Впрочем, это можно понять. Очень уж ситуация… нестандартная. Потерянный фонарик… А теперь еще и вы. К тому, что ангелы-хранители приходят просить за свои подшефные души, мы уже привыкли. Но вот чтобы наоборот… Это что-то новенькое. Вы что же, полюбили его? Впрочем, можете не отвечать, это и так понятно…

Казалось, он рассуждал сам с собой, точно девушки и не было в комнате.

– Конечно, когда ангел-хранитель любит свою подшефную душу, как никакому земному существу не дано любить своего возлюбленного или возлюбленную, это нормально. Так и должно быть. Но тут речь идет уже о совсем другой любви…

– Что вы такое говорите! – машинально возмутилась Настя, а про себя подумала: «А ведь он прав!.. Я ведь и правда люблю Апреля! Не Иннокентия – а Апреля!»

– Знаете, – вдруг доверительно заговорил чиновник, поворачиваясь к ней. – Видимо, когда там, Наверху, создавали этот мир, то думали, что ангелы будут влиять на людей, делать их лучше и чище. А получилось все наоборот. Люди стали влиять на ангелов. И ангелы стали больше похожи на людей, чем сами люди. И вот что я вам скажу – не всегда это плохо. Люди ведь в конечном счете более могущественны, чем ангелы. У них больше свободы и больше возможностей.

Девушка не выдержала.

– Знаете, я пришла сюда не для того, чтобы слушать, как вы тут философствуете! – возмутилась она. – Вы сказали, что мой хранитель еще жив, что он здесь, на Земле. Это так?

– Пока да, – невозмутимо ответил чиновник. – Пока его вопрос еще не решен. Но его могут отозвать на Небо с минуты на минуту. Или сразу стереть.

Настя вскочила:

– И вы так спокойно об этом говорите? Как вам не стыдно! В вас же нет ничего человеческого!

– А это вы зря, – поморщился Стиратель. – Я, может быть, не совсем обыкновенный, но тоже человек. Когда-то и я был ангелом, но обстоятельства сложились так, что… Впрочем, как я понимаю, у вас сейчас нет ни времени, ни желания торчать здесь и слушать мои россказни. И правильно. Лучше идите к своему любимому и побудьте с ним, пока Наверху решается его судьба.