В Калифорнии морозов не бывает - Ирина Волчок

— Да нет, я не очень богатый, — говорил Максим. Наверное, отвечал на Славкин вопрос, которого Александра не слышала. — Но я буду богатым, вот увидишь. У Шурёнка, у тебя, у мамы, у бабули — у всех будет всё, что захотите. Учиться поедешь в Швейцарию. Или во Францию. Хочешь?

— Вместе с Косей? — заинтересовалась Славка.

— Нет, одна, — виновато сказал Максим. — Но мы к тебе будем часто приезжать.

— Вместе с Косей? — стояла на своём настырная Славка.

— Конечно, вместе, — подтвердил Максим.

— Лучше пусть Кося одна ко мне приезжает, — подумав, решила Славка. — С ней можно играть, читать и разговаривать. А ты зачем?

— А я буду вас обеих охранять, — тоже подумав, предложил Максим. — Я буду всё время рядом, чтобы отпугивать бандитов.

— Это правильно, — одобрительно начала Славка, но тут же передумала: — Нет, подожди! А если вдруг какой-нибудь король захочет с Косей познакомиться? Он подойдёт — а ты его тоже будешь отпугивать?

— Тоже буду, — решительно сказал Максим. — Всех буду отпугивать. Подумаешь, король! Пусть со своими придворными дамами знакомится.

— А вдруг он захочет жениться? Ты его всё равно будешь отпугивать? — допытывалась Славка.

— Жениться? — Максим задумался. — Знаешь, незачем тебе учиться за границей. Там что ни государство — то король… правда, кое-где есть королевы. Но у этих королев есть сыновья, принцы, и некоторые даже холостые.

— А если принц захочет жениться на Косе? — Славка, похоже, всерьёз заинтересовалась вопросом. — Ты его всё равно будешь отпугивать? А как? А если он не отпугнётся? Ты его убьёшь?

— Заяц! — возмутился Максим. — Ты кровожадная, как… тигра! Откуда у тебя такие мысли? Разве можно убивать живых людей?! Это страшный грех. Ну, как бы тебе объяснить… в общем, это очень плохо. Хуже этого нет ничего.

— Ага, — задумчиво сказала Славка. — Смотри, а вот если какой-нибудь бандит нападёт на Косю? Тогда такого бандита ты убьёшь?

— Никакой бандит не нападёт, — сердито ответил Максим. — Я никакого бандита близко к вам всем не подпущу. Заяц, ты зачем меня пугаешь? Теперь я всё время буду думать, как бы чего не случилось. Я и так весь извёлся…

— Это потому, что ты в Косю влюбился? — спросила бесцеремонная Славка.

— Ну, влюбился, — со вздохом признался Максим.

— Тогда вам надо жениться, — тоже со вздохом решила Славка. — Когда влюбляются, тогда приходится жениться, никуда не денешься.

— Чтобы жениться — это надо, чтобы и она в меня влюбилась, — печально объяснил Максим. — А она что-то всё никак…

— Да ладно, не печалься, — снисходительно сказала Славка с бабулиной интонацией. — Ещё не вечер. Каждый кузнец своего счастья. Надо брать инициативу в собственные руки.

— Я боюсь, — серьезно сказал Максим.

— Ну, так и останешься старой девой, — недовольным тоном заявила Славка.

Максим захохотал. Александра за дверью тоже хохотала, зажимая ладонью рот, — старалась, чтобы эти двое не поняли, что она слышала их разговор. Подслушивать нельзя. Но она была рада, что подслушала. Во-первых, она же не нарочно. А во-вторых, после подслушанного разговора она действительно как-то сразу переменила отношение к Максиму. Нет, не влюбилась, но опасаться перестала. А потом влюбилась. И даже не заметила — когда. Всё, вроде бы, шло как всегда, Людмилу выписали, Максим сам её привёз из Москвы. Максим приезжал к ним каждую неделю на выходные, привозил сумки с продуктами, какие-то детские вещички Славке, косметику и духи — Людмиле, новомодные кастрюли и сковородки — Евгении Семёновне… Александре ещё однажды вручил цветущий комнатный цветок в горшке, но она тогда же строго предупредила, чтобы впредь такое не повторялось. И те цветы, что есть, уже девать некуда. Максим без видимой обиды согласился: ладно, не надо — так не надо. Он вообще вёл себя, как член семьи. И даже — как глава. Советовался с Евгенией Семёновной по хозяйственным вопросам, но, например, мастеров, которые должны были что-то починить, поправить и покрасить, находил сам. И работу Людмиле нашёл сам — в семье своего приятеля, учить двух дочерей этого приятеля английскому языку. С проживанием, с полным содержанием и с хорошей зарплатой. Людмилу сразу взяли, даже собеседования не потребовалось, рекомендации Максима хватило за глаза. А ведь Людмила тогда, ещё до сломанной ноги, мечтала устроиться в Москве хотя бы домработницей. Вот как всё получилось.

Людмилу на новую работу, в Москву, Максим тоже повёз сам. Тогда у Александры как раз оставалось дней десять от отпуска, и она поехала с ними. На всякий случай: познакомиться с работодателями, уточнить условия работы. Познакомилась, уточнила, и под хорошее настроение согласилась отметить это дело с Максимом в ресторане. Во время обеда они по-приятельски болтали ни о чём и много смеялись, а когда выходили из ресторана, Максим сказал:

— Шурёнок, ты не представляешь, как я тебя люблю.

— И я тебя люблю, — легко сказала Александра. Посмотрела в его ошеломлённое лицо и взяла инициативу в свои руки: — Максим, ты меня когда-нибудь позовёшь к себе? Или у тебя другие планы? Смотри, а то так и останешься старой девой.

— А я всё никак не могу придумать, как тебя заманить, — растерянно признался Максим. — Сейчас, сейчас… Надо взять такси, а то у меня руки что-то трясутся, я не смогу машину вести, тем более — с тобой…

Александра тогда мельком подумала, что подобное признание от кого-нибудь другого она бы приняла, скорее всего, с неприязненной насмешкой. А от Максима — как будто именно этих слов и ждала. Ну да, влюбилась. Очень сильно. Такого она от себя не ожидала. Она никогда не была влюбчивой. Даже в юности, собираясь замуж за Валеру, она ясно понимала, что выходит замуж не потому, что сама безумно влюбилась, а потому, что безумно влюбился он. По крайней мере, тогда ей так казалось. И это было незнакомо, лестно и… интересно. К тому же, он был завидным женихом: красивый, сильный, самостоятельный. А она была маленькой, робкой и до того незаметной, что даже в школе в неё никто не влюблялся, хотя в школе без конца все влюблялись во всех. Она даже гордилась тем, что в школе во всех остальных девочек без конца влюблялись, а первой из всего класса замуж вышла она. А потом, после гибели родителей, после развода, после того, как бывший муж отравился, — для симуляции самоубийства, а получилось, что на самом деле чуть не умер, заработав перитонит, — на Александру свалилось слишком много других забот, серьёзных, настоящих, и думать о каких-то там влюблённостях было некогда. Иногда она ловила себя на том, что воспринимает довольно частые знаки внимания представителей мужского пола с подозрением и даже с неприязнью. Подумаешь — любовь! Валера вон как безумно любил, а что получилось? Евгения Семёновна говорила: «У тебя, деточка, голова всегда работает, никогда не отключается. Так ты никогда мужика не выберешь, в любом увидишь что-нибудь не то». Александра и не собиралась выбирать. Она не была влюбчивой — и всё, и нечего об этом много думать. У каждого свои недостатки.