Узы любви - Джоанна Линдсей

Молчание затянулось. Невыносимое. Душераздирающее. Эллери продолжал стоять у двери. Если он пошевелится, она закричит. Если останется неподвижным, тоже закричит. Она натянута как струна, и что бы то ни было, все равно закричит…

— Я так долго этого ждал.

Господи, только бы не слышать ничего! И все же какое облегчение, что это скоро кончится. Еще немного. Чуть-чуть.

— Значит, тебе доставляет такое удовольствие убивать? — прошептала Милисент.

— Убивать? — слегка удивился он. — Вовсе нет. Я мог много раз уничтожить тебя, но сохранил тебе жизнь.

— Зачем?

— А как по-твоему, госпожа? Потому что сначала я хочу отведать твоих прелестей. Это единственная причина, по которой ты еще жива, хотя у меня было немало возможностей вышибить из тебя дух.

Сейчас ее стошнит. Это «сначала» означает, что он все-таки намерен отправить ее на тот свет, предварительно изнасиловав. Но зачинщик преступления уже никогда не откроет глаза. Неужели Эллери еще не понял?

— Я и сама бы с радостью покончила с этой грязной тварью и благодарна тебе за помощь. Можешь быть уверенным, я не открою рта. Почему же тебе все-таки нужно меня умертвить?

— Придется подумать над тем, что ты сказала. Видишь ли, я горжусь, что еще никогда не оставлял работу незавершенной. Меня наняли разделаться с тобой. Правда, де Ротон уже не даст мне ни одной монеты из обещанных денег, и все же… Но у меня еще будет время хорошенько поразмыслить. Я так долго представлял тебя и твое гибкое тело, что, думаю, одного раза недостаточно.

Это должно было бы приободрить Милисент, если бы мысль о том, что он коснется ее своими окровавленными руками, не казалась отвратительнее угроз. Пусть он красив, но ей нужен только Вулфрик.

Он шагнул к ней. Милисент не закричала. Она сумела его разговорить, и он пусть подольше поболтает! Не для того чтобы оттянуть неизбежное, просто попытаться найти слова, которые заставят его передумать. Она понятия не имела, чем и как умолить его. Но попробовать стоило.

— Твой человек сказал, что я его ранила. Когда это было?

Эллери потер плечо и улыбнулся. В этот момент было почти невозможно поверить, что перед ней преступник.

— Неужели не помнишь встречу в лесу с тремя всадниками?

— Ах, это!

— Ты либо совсем не умеешь стрелять, либо, наоборот, искуснее лучника не найти во всей округе. Думаю, скорее, второе, но почему ты не стала нас убивать? Глупая жалость?

Глупая? Глупее не бывает!

— Я опасалась, что напала на дозор Шеффорда.

— В таком случае мне повезло. Не ожидал твоего нападения. Так что некоторые раны вполне заслуженны.

— Но ты хочешь наказать меня и за это? — взорвалась она.

— Нет, раны заживают, а вот мертвец уже не встанет из могилы. Твое недомыслие меня спасло.

Может, это именно тот шанс, на который она надеялась? Милисент обеими руками схватилась за тонкую соломинку.

— Если ты так благодарен, отплати за добро добром и отпусти меня.

Не тут-то было! Эллери злобно усмехнулся, погасив слабенький огонек надежды в душе Милисент.

— Я уже отплатил. Ведь ты пока жива, разве нет?

— Да, но призываю смерть, — с горечью выдохнула она. — Ты убил моего мужа, и я не хочу задерживаться на этом свете, так что доставай свой кинжал, и покончим с этим.

Эллери схватил ее, провел пальцем по ледяной щеке и улыбнулся, забавляясь страстной речью.

— Я хочу мять твою теплую плоть, леди. Сними свою одежду. Для меня.

Но Милисент с силой отбросила его руку:

— Не дождешься!

Эллери, пожав плечами, снова вынул кинжал из сапога.

— Пусть будет так. Не важно, как я возьму тебя, лишь бы взять. Нам предстоит долгая скачка, леди, так что готовься.

Ей следовало бы вовремя отступить от него и броситься к двери. Но он стоял чересчур близко и оказался слишком проворным. В мгновение ока кончик клинка прижался к ее горлу, а жесткий рот смял ее губы, заглушая вопль. Милисент пыталась податься вперед, навалиться всей тяжестью на нож, но Эллери словно предвидел это и ловко провел по ее котте сверху донизу. Ткань легко распалась, и тихий звук рвущейся материи прозвучал в ее ушах смертным приговором. Милисент почти не обратила внимания на тихий скрип. Зато Эллери встрепенулся и, выпустив ее, повернулся к двери. Теперь Милисент ясно услышала странный шум, словно чьи-то когти скреблись о дерево…

Дверь распахнулась с такой силой, что вся хижина затряслась. В комнату черной тенью ворвался волк и, безошибочно почуяв запах страха, немедленно бросился на человека, причинившего зло хозяйке. Ощеренные клыки, злобное рычание, прижатые уши…

Но сзади в пустом проеме возник еще чей-то силуэт.

— Отзови зверя, Мили! — крикнул Вулфрик. — Он мой! Я сам с ним расправлюсь!

— Граулз!

Волк метнулся к ней, жалобно заскулив: слишком велик был разбуженный инстинкт убивать, как теперь упустить желанную добычу?!

Но тот же инстинкт жил и в человеке, и он не намеревался отступать.

На Вулфрике не было доспехов. Он успел захватить с собой меч и Граулза, ничего больше, и даже не задержался, чтобы забинтовать голову. Кровь, частью уже засохшая, темнела на шее и одежде. Но, Господи Боже, она еще никому не бывала так рада!

Эллери, очевидно, не понравилось появление незваного гостя, но в своей самонадеянности он не посчитал это серьезным препятствием. Сначала он попытался действовать кинжалом, но когда Вулфрик выбил оружие у него из руки, выхватил меч.

— Вот мы и снова встретились, господин, — небрежно обронил Эллери, словно они сидели в таверне за кружками эля.

— Да, но в последний раз.

— Совершенно с вами согласен, — усмехнулся Эллери. — В точности мои мысли. Кроме того, у меня преимущество. В отличие от вас я привык драться в тесноте.

— Верно, хотя единственным твоим преимуществом будет отсрочка смерти на несколько минут.