Эскорт для чудовища - Анна Шварц

«Моя машинка…» — проносится в голове тоскливое, пока я наблюдаю за этой картиной.

— Полегче, — выдыхает Андропов, — слышь? Я…

— Если я еще раз увижу твою рожу рядом с кем-то из моей семьи, я тебе ее разобью так, что ты до конца жизни на людях не появишься. Понял?

— Смоленский, — Стас пытается что-то сказать, но снова с грохотом целует затылком капот авто. Он закрывается руками, пытаясь избежать следующего удара и Кирилл усмехается.

— Что, дядя не научил тебя самозащите? Хотя… я забыл, что у Андроповых принято отрываться только на слабых.

— Прекрати… пожалуйста, — добавляет Стас и Кирилл брезгливо отпускает его, отряхнув после ладони. Андропов, убедившись, что его пока не собираются бить, осторожно садится, прикрываясь на всякий случай локтем. У меня чешется язык попросить его прекратить протирать жопой капот моей машины, но я не решаюсь пока вмешиваться.

— Ты понял, что я тебе сказал? — интересуется Смоленский, прожигая взглядом своего двоюродного брата. — Теперь подбирайся и сваливай. У меня чешутся руки сделать тебе больно.

— Смоленский, — Стас зыркает на него исподлобья, — Я, вообще-то, приехал, чтобы кто-нибудь тебе передал новость. Твой отец в больнице. Он хочет тебя видеть.

Кирилл приподнимает в ответ равнодушно бровь.

— Я в курсе, что мой отец в больнице. Я навещаю его, и был там сегодня. И что-то мне подсказывает, что покушение на него — ваших рук дело, поэтому не испытывай мое терпение, отброс гребаный.

— Я про твоего настоящего отца! Кирилл, — цедит Андропов, заметив после этих слов усмешку на лице у него, — Он умирает. Ему недолго осталось, и он хочет тебя увидеть, прежде чем это случится.

Я вздрагиваю, когда Смоленский начинает смеяться. Тихий, саркастичный смех вызывает у меня мурашки, когда я думаю о том — настолько же нужно ненавидеть своего отца, чтобы так реагировать на новость о его скорой смерти? Но я не могу судить Смоленского. Некоторые люди действительно заслуживают только ненависти, даже являясь нашими родственниками.

— По-моему, рядом с ним должен быть его любимый племянник, нет? — отсмеявшись, подводит итог Кирилл. Андропов мрачно утирает кровь, выступившую из прикушенной губы, — Последнее, что я от него слышал — то, что Смоленский Владимир подбирает всякий мусор, вроде меня и моей матери. Зачем же он хочет видеть меня?

— А ты не понимаешь? У него нет других детей. Он хочет, чтобы его дело кто-то продолжил.

Смоленский свысока смотрит на него, с иронией в глазах, засунув руки в карманы.

— Кажется, для этой роли лучше подходишь ты или твой отец? Почему бы не передать бизнес брату и племяннику, раз уж вы так старались ради него?

— Я не знаю. Он не хочет. Он сказал, что лишит нас наследства, если я не приведу тебя. Смоленский… ты только выиграешь от этого. Что тебе стоит?

— Пф, — усмехается Кирилл, — он эгоистичный социопат, поэтому, естественно, не оставит вам ни хрена.

— Так ты поедешь? — с надеждой смотрит на него Стас, а Кирилл иронично морщится в ответ.

— И где он лежит?

— В госпитале недалеко от вашего… его дома.

— Может быть, заеду. Если не передумаю, — холодно смотрит Кирилл на брата, — теперь проваливай отсюда и не мозоль мне глаза. И запомни навсегда, что я тебе сказал.

Андропов бросает взгляд на охрану, потом косится на брата, после — на меня, и медленно встает с капота. Потом он уходит к своей машине. Хлопает дверь, заводится мотор и Стас быстро уезжает с парковки, оставив нас со Смоленским провожать машину взглядом. Я внезапно замечаю подошедших Церберов — Антона и Цербера Номер Два, и Катю, в шоке стоящую неподалеку.

Ох, черт… бедная. Она все это видела.

— Кир… — я прикасаюсь к плечу Смоленского, чувствуя, как оно напряжено, но когда он смотрит на меня, его взгляд становится мягче, — там подруга… Катя… ее надо отвезти.

— А, — он словно возвращается мыслями в другое, более мирное русло, — пусть ее отвезет Антон.

Я машу подруге. Катя неуверенно приближается, скользнув по Кириллу взглядом и сдержанно кивает. Несмотря на то, что на днях я ей рассказала о своих отношениях с Кириллом, она все еще относится к нему с некой опаской и благоговением.

— Здрасьте… Надеюсь, не помешала.

Он хмыкает.

— Еще раз привет… сутенерша.

Кажется, после этих слов от стеснения у Кати не остается и следа. Она громко фыркает, скрестив руки на груди.

— Кто-кто? Скажите спасибо «сутенерше», Кирилл Владимирович, за то, что она сделала все, чтобы найти для вас Сашу и уговорить взять этот контракт. Так что для вас я мисс Купидон, а не сутенерша!

— Ага, Купидон. Как же. Вторая подосланная тобой девица в первые минуты знакомства на ушко выкатила мне расценки за ее любовь.

— Кто? — Катя округляет глаза, — Аина?

— Думаешь, я помню, как ее зовут?

Катя поджимает губы. Похоже, сегодня Смоленский изменил ее мнение о той глуповатой девице, которая так потрясенно жаловалась мне, что Смоленский не обратил на нее внимания. Вот тебе и самоуверенность…

— Но Саша… а, ладно, — она машет рукой, — Саш, ты про меня не забыла? Отвезешь?

Я киваю на Цербера Тоху, который стоит, запихнув руки в карманы и с интересом рассматривает Катю. В принципе, я его понимаю: Катюха даже после двух детей хороша. И это еще Тоха не в курсе, что она отлично готовит, рулит своим бизнесом, и воспитывает двоих детей так, что даже у меня возникают вопросы — как у нее на все находится время.

— Он тебя отвезет, Кать. Не переживай, в целости и сохранности.

— А-а, — тянет та, скользнув по Антону взглядом, и, видимо, оценив его положительно, чуть улыбается, — только меня надо аккуратно. Я в положении.

— Буду ехать сорок километров в час, — успокаивает ее Тоха, — и подушку дам для живота.

— У меня еще нет живота, — хмыкает Катя, и они с Тохой уходят. Последнее, что я замечаю, как он оценивающе смотрит на ее зад, и мне хочется закатить глаза. Он на мой так же пялился? Тоха-Тоха.

Потом я с облегчением вздыхаю. Хорошо, что Андропов пришел именно за этим… а не для того, чтобы я исполнила свое обещание. Я тогда не перезвонила ему, и решила, что не обязана делать плохо Смоленскому, даже несмотря на то, что Андропов мне выдал информацию про Дарину. Никто не заставить меня это делать. Но то, что я не рассказала об этом Кириллу могло сыграть против меня.

Такие мысли из головы прогоняет поцелуй, с которым прикасается к моим губам Кирилл, и я обнимаю его, с удовольствием ощущая под ладонями его крепкое тело, и от этого чувствуя себя защищенной. Мы встречаемся с ним недолго, но я до сих пор иногда не верю, что человек из такой приличной семьи, с такими внешними данными клюнул на меня. Я-то уже давно поставила на себе крест.