Наследство рода Болейн - Филиппа Грегори

Хэмптон-Корт, октябрь 1540 года

Как дура прихожу в сад в половине десятого. Никто не должен знать о нашей встрече с Томасом Калпепером, отсылаю дам, как только часы бьют десять. Через минуту после их ухода дверца в стене открывается, и он входит.

Он ступает легко, это тебе не король, больную ногу не приволакивает. Почти на цыпочках, как танцор. В любую минуту готов пуститься бегом или вступить в бой. С улыбкой слежу за ним. Мы долго-долго молчим. В кои-то веки не думаю, как я выгляжу, что лучше сказать. Просто любуюсь.

— Томас!

Какое красивое имя. Голос меня выдает.

— Ваша милость.

Нежно подносит к губам мою руку. Голубые глаза проникают прямо в душу. У меня подгибаются колени.

— Что с вами?

— Мне хорошо. А вам?

Словно музыка замолкла и кончился танец — стоим лицом к лицу и смотрим друг другу в глаза.

— Как король? — Я совсем о нем позабыла.

— Утром ему стало лучше. Вчера лекарь назначил слабительное, король несколько часов промучился, теперь оно подействовало.

Я смущенно отворачиваюсь.

— Простите за подробности, я-то привычный, в королевских покоях приходится обсуждать его здоровье. Я не хотел…

— Ничего, ничего, я должна знать обо всем.

— В таком возрасте это нормально…

— Моя бабушка — его ровесница, но она не рассуждает без конца о слабительных и от нее не воняет.

— Клянусь, если доживу до сорока — утоплюсь. Не желаю быть старым и больным.

Он весь светится. Невозможно представить его больным и старым.

— Так и вижу вас в окружении любящих правнуков, рядом со старой женой, толстого, как король.

— Я не собираюсь жениться.

— Почему же?

— Не могу представить себя женатым.

— Неужели?

Он пристально смотрит на меня.

— Я влюблен. Страстно люблю одну женщину, только о ней и думаю, но она замужем.

У меня дыхание перехватывает.

— А она догадывается о ваших чувствах?

— Не знаю. Думаете, стоит ей сказать?

Дверь за моей спиной отворяется — леди Рочфорд.

— Томас Калпепер рассказывает мне о здоровье короля. Генрих принял слабительное, ему лучше. — Мой голос срывается, я не смею поднять глаза. — Спросите его милость, могу ли я навестить его сегодня?

Томас тоже не смотрит на меня. Отвешивает поклон.

— Тотчас спрошу. — И поспешно уходит.

— Что вам известно о леди Маргарите и Карле? — спрашивает леди Рочфорд.

— Ничего. — Зачем я лгу?

— Она просила поговорить с королем?

— Да.

— Поговорите?

— Да. Надеюсь, он будет доволен.

Она качает головой.

— Будьте осторожны. Вряд ли он обрадуется.

— С чего бы? Это же замечательно! Она такая красавица, королевского рода. Лучшей партии не придумать.

— Боюсь, король тоже сочтет это удачной партией — для вашего брата. Даже слишком удачной. Придется применить все искусство, все обаяние, чтобы его уговорить. Хотите помочь брату и возвысить семью — постарайтесь. Хорошенько выберите время, говорите поубедительней. Ваш дядя этого желает.

Строю гримаску.

— У меня получится, — заявляю уверенно. — Скажу королю — я так хочу, они будут счастливы, и он исполнит мое желание. Voilà!

— Voilà! Может, и так.

Старая злобная кошка!

Все пошло совсем не так. Думала — вечером поговорю с королем, леди Маргарита попросит прощения, я буду умолять, она поплачет и все будет прекрасно. Но перед обедом Томас Калпепер принес известие от короля, что он примет меня только утром. Я спокойненько отправилась обедать. Что мне еще оставалось делать? Король теперь часто не выходит к столу. Подождем до завтра — куда он денется? Бедная я, бедная! Пока я обедала, пока танцевала, кто-то нашептал королю гадостей о племяннице, обо мне, о том, что творится у меня в покоях, — и voilà!