Мой гениальный залёт - Ева Ночь

Семейный ужин. Часть первая.

Юля

Из меня слепили настоящую тургеневскую девушку. Волосы подняли в старомодную причёску, которая мне шла. Макияж – неброский, но с акцентами. Я сама себе нравилась. Вся такая нежная-нежная, воздушная. И тело лёгкое после процедур. Кожа дышит, на душе светло.

Предстоящего ужина нисколько не боялась. Даже наоборот: хотелось увидеть будущую свекровь. Попробовать разные блюда. Есть хотелось очень-очень.

После разговора с Лёхой во мне словно тумблер переключился. Дурак он всё же. Столько телодвижений ради бизнеса. Да он мог сам всё сделать не хуже. И ведь я его спрашивала. Упорствовал. Нет бы честно сказал: хочу всё. Это вполне в его стиле. И намного понятнее, чем женитьба на бывшей девушке с тремя детьми. И не отпугнуло ж. Там мама – акула. Сожрала бы его вместе с галстуком.

Я жду Егора.

– Лечу, Юль, – ответил кратко, когда я ему позвонила. Где, интересно, его носит?

Он действительно спешил, у меня даже сердце зашлось, когда я увидела, как его машина пронеслась мимо салона на стоянку.

– Не нужно было так гнать, – пилю я Егора, как только он влетает в дверь. – Моим детям нужен отец. А я бы подождала, ничего не случилось бы за несколько минут.

– Нашим детям, Юль, – улыбается он, поправляя очки и целуя кончики моих пальцев. Вот эти его знаки внимания трогают меня до слёз. – Я тут подумал, что с пустыми руками как-то неудобно, поэтому ездил в магазин, маме – цветы, Мурзику – вкусняшку. Есть паштет, за который он готов душу продать.

– Коты вообще не очень преданные, – усаживаюсь на переднее сиденье и наслаждаюсь тем, как Егор защёлкивает мой ремень безопасности. Никогда не думала, что это может быть настолько эротично. Ощущаю себя нимфоманкой, и мне даже не стыдно.

– Маме только об этом не говори, – предупреждает меня Егор. – Она считает, что Мурзик – очень преданный кот, который любит её беззаветно. Местами это так и есть. А может, даже не местами. Мне иногда кажется, она его больше нас любит.

Он что, к коту ревнует? Да быть не может.

– Мама не может вас не любить, – глажу его по руке. – Я… ещё не мама, но, мне кажется, наша любовь рождается не сразу, а растёт вместе с детьми, что ещё на свет не появились. Это… так странно. Понимать, что в тебе – другая жизнь. А во мне даже три.

Егор смотрит на меня так, что я невольно глотаю слёзы.

– Юльк… – бормочет он и утыкается носом в шею. Вдыхает воздух шумно. – Я никогда не смогу ощутить то же, что и ты. Но когда ты так рассказываешь, становится понятнее. Ближе. Мне иногда кажется, что я их чувствую и вижу. Не точками на мониторе. А крошечными человечками. Я ничуть не жалею, что у нас получилось вот так.

– Шоковая терапия, – смеюсь, вспоминая, как орал Павлик.

– Ну и пусть. Я бы тебя всё равно искал, Юль. И я уже настолько взрослый, что меня не испугали ни двойня, ни тройня. Ведь они наши. Зачатые в любви.

– Но ведь тогда никакой любви не было, – качаю головой. Мне бы промолчать, но я стараюсь быть честной. А ещё – объективной.

– Было. Просто мы ещё не догадывались. Не спорь со мной.

Да я и не собиралась. Приятно воображать, что меня полюбили сразу и навсегда. Я Егору самые важные слова ещё не сказала. Может, потому что не совсем уверена. А может, это побочный эффект после господина Ильина, не к вечеру он будет упомянут. Но пока что я потребитель – позволяю Егору заботиться о себе и любить.

– Поехали, – говорю я своему Тургеневу. – Есть очень хочется.

Он хохочет, а я улыбаюсь и млею. Такое у меня настроение… я б всех затискала от избытка чувств. Видимо, гормоны бушуют, как многотысячная толпа фанатов.

Павел

– У меня для тебя сюрприз, – сказал я Эльке накануне. – Очень приятный. Но тебе придётся сходить со мной в одно очень интересное место.