Моё сердце в тебе бьётся - Даша Коэн

- Скоро буду.

И пока Кирилл ехал ко мне, я собирал те вещи, что однажды накупил Алёнке – куртки, сапожки, кофточки, штанишки, новый телефон и даже некоторую косметику, к которой она даже не притронулась. Но это было уже не важно. Важно, чтобы сейчас мне на контакт пошла Нечаева и согласилась сотрудничать.

Набрал номер и затаил дыхание.

- Алло, – ответила девчонка.

- Привет, Лид, – поприветствовал я.

- Ну привет, горемычный, – хохотнула в трубку одногруппница, правда без видимого веселья.

- Я тут Алёнке вещи завезти хочу, что она у меня оставила, – плавно перешел я к делу.

- Ну так завози. В чем вопрос?

- В том, что время уже позднее, а я бы хотел с ней в комнате поговорить наедине. Смекаешь?

- О, как! Наедине, х-м-м…

- Именно!

- Чтобы она меня потом придушила ночью за такое предательство? – пробурчала девчонка.

- Ну, Лидка, ну что ты как неродная? Ну я ей всего два слова скажу и обратно. Зуб тебе даю и вообще…

- И вообще что?

- И вообще, честное пионерское, – отрапортовал я.

Вздохнула в трубку, покрякала между делом, а потом все же согласилась.

- Ладно, пионер. Но у тебя будет минут пятнадцать, не более.

- Мне хватит.

А я про себя подумал, что где пятнадцать, там и тридцать. Особенно, если рядом с ней в машине будет сидеть Решетов.

Кто молодец? Я молодец!

Ну да ладно, это было лирическое отступление. Едем дальше.

А дальше дорога до общаги и еще один звонок Нечаевой. Томительное ожидание пока она выйдет, а потом ловкость рук и никакого мошенничества, чтобы усадить ее бережно в автомобиль Кирюши.

Ай, да я!

Подхватил пакеты с Аленкиными вещами и вперед, мимо комендантши, что с подозрением на меня смотрела и качала головой.

- Да гость я, гость, Пелагея Ильинична, – улыбнулся я суровой на вид женщине и припустил в сторону комнаты, где обитала моя Княжина.

А там и замер, как вкопанный, боясь сделать последний шаг. Но стоять вечно не мог, а потому постучал костяшками пальцев дважды и приоткрыл дверь, сразу входя внутрь.

Она сидела на своей кровати, подвернув ноги под себя и читала какую-то книгу. Комната заставлена гортензиями. Двухметровый плюшевый медведь томится в углу маленькой комнатки. Но я ничего из этого не вижу.

Только она – моя Алёна. И такая до боли красивая, что дышать тяжело и ноги подкашиваются. Все, как всегда – полет нормальный.

- Привет, – произношу я тихо, чтобы не спугнуть ее.

Но все же не получается. Вскидывает на меня свои невозможные глаза испуганно и тут же вскакивает на ноги. Дышит тяжело. Губы поджимает сурово. Хмурится. Прямо одна сплошная ярость во плоти.

- Алёнка, я вещи тебе привёз, которые ты у меня оставила.

- Это не мои вещи, – чеканит она.

- Твои. Я их покупал для тебя, – жестко припечатываю я.

- Я этого не просила. Они не нужны мне, – и гневно стискивает кулачки.

- Зачем ты так? Я же как друг пришел, а не как…

- А мне плевать как ты пришел, Никита! – перебивает резко и повышает тон, – Потому что ты мне не друг более. Друзья не врут и не стремятся между делом залезть под кожу. Ясно? Такая дружба с двойным дном мне не нужна. Уходи! Уходи немедленно!

- Алёна, – протянул я к ней руку, но тут же ее опустил, видя непоколебимое выражение ее лица.

- Уходи. Мне осточертел ты и твои игры!

А у самой слеза по щеке ползет, а за ней и вторая. И это как самый острый нож мне в сердце, загнанный по самую рукоятку.

Развернулся и вышел за дверь и словно зомби на выход, а потом в такси, чтобы домой, чтобы в тишину, чтобы забыться. Потому что там, в запотевшем салоне авто Решетова, четко угадывались два тела, потонувших в глубоком, страстном поцелуе.

Кому-то везет. А у меня очередной не мой день, который долгие годы все никак не хочет заканчиваться.

Эх, Никита…