Гамбит искусного противника - Ария Тес

Хан с каждым моим словом смурнеет все сильнее и сильнее, потом смотрит в окно, хмурит брови, а я вдруг тихо спрашиваю то, что меня очень волнует.

— Он мог убить своего сына?

— Ты с ума сошла?! — фыркает, а потом снисходительно поджимает губы, будто я неразумный ребенок, что меня, естественно бесит.

— Не смотри на меня так!

— Ты его ненавидишь, но не впадай совсем в маразм, Амелия. Петя любит своих детей. Особенно детей от Марии.

Вздыхает и снова отворачивается к окну, словно погружаясь в прошлое, а я ловлю момент.

— Какой она была?

— Кто? — пару раз моргает и смотрит снова на меня, а я пожимаю плечами.

— Мария. Какой она была?

— Зачем ты спрашиваешь?

— О боже, прекрати искать везде двойное дно! Я не антихрист! — обиженно возникаю, вызывая у Хана улыбку, — Мне просто интересно!

Пару мгновений он медлит, словно взвешивая все «за» и «против», но потом сдается. С его лица уходит все негативное, оставляя место лишь светлой печали…

— Мария была великолепна.

— Настя как-то обмолвилась, что многие считали ее холодной.

— А ты холодная?

— А я здесь при чем?

— Потому что вы похожи, Амелия, — вот тут я немного словила шок, нахмурившись, а Хан лишь слегка пожал плечами, — У нее была такая странная привычка — она любила строить вокруг себя стены. Лишь немногие, кому удалось добиться ее доверия, могли за нее заглянуть, чтобы найти внутри невероятно добрую, мягкую женщину, с большим сердцем и умением сочувствовать. Она всегда была готова помочь, а если не нужна помощь, то хотя бы поговорить. С ней было интересно, и она была невероятно красива, статна и изящна.

— Ты о ней говоришь с большой теплотой… — подмечаю очевидное, за что тут же отвешиваю себе ментальный «фейспалм» за глупость, но Хан так не считает.

Он мягко улыбается и кивает, и из меня тут же рвется…

— Ты был в нее…влюблен?

— Нет конечно! — отчетливо фыркает и теперь смотрит на меня именно так, как я ожидала — как на дуру, — Мария была моим хорошим другом!

— Я просто…ээ…

— Балда. Если на секунду и забыть тот факт, что я тогда был женат сам, будь я в нее влюблен, кончил бы плохо. Петя ее обожал, и это было чревато.

— Хочешь сказать, что он ее любил? — теперь усмехаюсь я, но в ответ получаю серьезный кивок.

— Он ее не просто любил, он по ней с ума сходил.

— У них был договорной брак, и это мне известно.

— Понимаю к чему ты клонишь, но это ничего не меняет. Да, они поженились из-за их родителей, но в момент, когда он ее впервые увидел, все уже изменилось.

— Как это?

— А так это. Петя тоже поначалу был настроен скептически, но у нее был очень мощный отец со связями, вот он и посчитал, что ничего не теряет. Приехал ни на что особо не рассчитывая, а как только увидел ее, все перевернулось с ног на голову.

— Это называется «захотел».

— Правильно, мой маленький цветочек, и его никто не осудит. Она ведь действительно была очень красива, но вместе с тем у нее была красивая душа, интересные мысли и хорошее чувство юмора. Когда они женились — он ее уже любил.

— И изменял?

С лица Хана сошла улыбка, в который раз он взглянул в окно, будто тема ему совсем неприятна, но все равно кивнул.

— Изменял. Петя хотел много детей, но первые роды у Марии прошли с осложнениями. Такое иногда случается, особенно если рождаются близнецы, и особенно, если ты их не ждешь. У нее было диагностировано бесплодие.

— И тогда…

— …У них начались проблемы. Петя постоянно психовал, а как отдушину использовал других женщин.

— Вместо того, чтобы поговорить?

— Да, — просто признается он, пожав плечами, — Так иногда случается.

— Хороша любовь.

— Я не говорю, что он был прав. Петя допустил много ошибок, из-за которых на Марию сыпалось много трудностей. Она этого всего не заслуживала, но это не значит, что он ее не любил. Я бы даже сказал, что она — единственная женщина, которую он по-настоящему любил.

— А Настя?

— Пф, — отмахивается, фыркая, — Она для него просто удобный вариант, Амелия, но он никогда не любил и не будет любить ее.

— Она просто очередная заложница…

Задумчиво протягиваю, ковыряя край стола, и вдруг издаю смешок. Хан выжидающе смотрит на меня, чувствую эту теплоту от его взгляда, и поднимаю свой.

— Говоришь любил?

— Совершенно точно.

— Тогда что это такое?

Мои ладони уже жжет белый прямоугольник, который я взяла из комнаты еще до того, как сегодня выйти на кухню. Стоит мне положить карточку на стол и придвинуть ее Хану, а ему ее открыть, он замирает. Это очень красноречиво выглядит, пусть тишина и не нарушается речью, мне достаточно и того, что я вижу.

Хан злится. Я полезла не туда, куда меня звали, и теперь все на поверхности. Не спрячешь, не задрапируешь, не скроешь — все отпечатано на карточке, которую он получил от меня. Там, улыбаясь тепло и искренне, снимок моей мамы и Александровского старшего в беседке нашего дома.

— Откуда это у тебя?

— Залезла к нему в дом и украла из его кабинета. И у меня тут возникло парочка вопросов.

Хан молчит, а я ухмыляюсь, пристально глядя ему в глаза. Мне очень важно не упустить ни одну эмоцию, потому что, то о чем я хочу спросить, бесконечно важно.

Мне нужна правда.

— Лиля — это же лишь ее замещение, да? Александровский так повернут, потому что она похожа на нее в юности, как две капли воды?

«Молчит, значит да…» — ухмыляюсь шире.

— А мне нельзя контактировать с ним, потому что я — ее дочь? Вы этого боялись? Что он меня…соблазнит?

От последнего слова аж передергивает, и его я вообще еле произношу. Мне неприятна сама идея того факта, что я могла бы с ним спать — это мерзко. Но Хан снова молчит и из-за этого мне становится только гаже. Я прищуриваюсь и уже тихо, серьезно задаю последний вопрос.

— Это Александровский убил моего отца?

Снова тишина, которая меня бесит. Ноздри раздуваются, кулаки сжимаются, а дыхание сбивается — я реально начинаю выходить из себя, смотря на Хана исподлобья, но вдруг он отрицательно, коротко мотает головой.

— Нет, это был не он.

— Ты врешь.

— Нет, Амелия, не вру. Александровский никогда не мог соревноваться с твоим отцом на равных. Он всегда ему проигрывал, потому что твой отец всегда был на шаг впереди.

Это могло бы и