Белая лошадь, черные ночи - Иви Марсо

Она опирается своим весом на мою ладонь.

Он не спал.

Мне требуется секунда, чтобы уловить ее смысл.

То есть он совсем не спал?

Ты спала, а он нет. В его сумке лежал листок. Знаки на нем испугали его. От него пахло страхом.

Бывает трудно понять смысл слов животного, даже если они внятные, и я не могу понять, что пытается сказать мне Мист. Иногда она называет бумагу листом, но это моя единственная подсказка.

Я иду к мешку Бастена и начинаю вытаскивать одеяло, которое он запихивал в него, в поисках этого загадочного листка бумаги.

― Какого черта ты делаешь? ― огрызается Бастен.

― Где это? Что это? Мист говорит, что ты прочитал что-то, что тебя расстроило. ― Я лихорадочно роюсь в содержимом его мешка, пропуская твердые куски черствого хлеба и кожаные мешочки с монетами. Как только мои пальцы нащупывают сложенную бумажку, он хватает меня за запястье и с силой вырывает руку из сумки.

― Сабина, остановись!

― Ты лжешь! ― огрызаюсь я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы отчаяния. ― Прошлой ночью произошло что-то еще ― ты имел в виду то, что сказал! Я знаю, что так и было! Ты был готов сбежать со мной и проклясть весь остальной мир, так что же, во имя богов, ты прочитал?

Его глаза опасно блестят, когда его кулак сжимается на моем запястье. Коленом он со злостью отпихивает мешок.

― Отлично. Ты права. Я действительно имел в виду это прошлой ночью, когда ты предлагала мне свою маленькую красивую киску. Но что видела Мист, когда я читал? Это был список правил лорда Райана для этой поездки. Никакой тайны, уверяю тебя. Это напомнило мне о моем долге, вот и все. Как бы мне ни хотелось зарыть в тебя свой член в каждой деревне от этого места до побережья, ты ― глупая девчонка, которую я знаю всего несколько недель. Райан всегда будет важнее. ― Впервые за это утро он смотрит прямо в глубину моих глаз, готовясь к последнему удару. ― Я был бы идиотом, если бы отказался от его покровительства ради какой-то киски, которую я могу получить где угодно.

Он с такой грубой жестокостью сводит меня к тому, что у меня между ног, что я теряю дар речи. Я смотрю на него, как на незнакомца. Кто, черт возьми, этот человек передо мной? Это не Бастен. Это не тот человек, который убил целый отряд налетчиков, чтобы спасти меня, а потом нежно целовал.

Ярость охватывает меня. Не успев сообразить, что делаю, я наношу резкую пощечину в то самое место на его щеке, куда целовала всего несколько мгновений назад.

Когда моя грудь вздымается, я злобно выплевываю в него:

― Как ты мог это сделать?

Он потирает место, которое я ударила. Смертельно тихим голосом он спокойно говорит:

― Бежать бесполезно. Я отправил гонца к лорду Райану с сообщением, что мы прибудем завтра, а значит, он пошлет Золотых Стражей встретить нас на окраине города. Либо я поймаю тебя, либо они.

У меня щиплет глаза. Этого не может быть. Это не может быть реальностью. У меня пересохло во рту, и я смотрю на него с таким невысказанным опустошением, что даже не знаю, что сказать.

Как только Бастен замечает слезы в моих глазах, он отворачивается. Солнечный свет проникает сквозь деревья за пещерой, мерцая на падающей воде. Его тон становится мягче:

― Райан всегда был подходящей парой для тебя, Сабина. У него есть армия, которая сможет защитить тебя, если возникнет опасность.

Я в недоумении морщу нос.

― Опасность? Какая опасность? Бастен, мне не нужна армия. Мне нужен друг. Я думала… думала, что мне нужен ты.

Когда мой голос срывается, он шипит проклятия под нос. Он вскакивает на ноги, словно не в силах убежать от меня достаточно быстро, и шагает к струе водопада.

Мой разум затуманивается, словно наполняется брызгами водопада. Загнанный зверь в моей груди истекает кровью, боясь, что это конец. Стены пещеры заставляют меня чувствовать себя в клетке. Внезапно я снова чувствую себя в стенах монастыря. В ловушке. Я всегда оказываюсь в чертовой ловушке. И на этот раз выхода нет ― слишком поздно. Каждый человек, который должен был заботиться обо мне, причинил мне боль. Мой отец. Сестры. А теперь еще и Бастен.

Слезы текут по щекам и капают на колени. Мурашки ненависти бегут по коже, когда я поднимаюсь на ноги. Если Бастен собирается разрушить мой мир, то я разрушу и его.

Твердым голосом я угрожаю ему:

― Я скажу Райану, что ты меня трахнул.

― Валяй, ― уверенно говорит Бастен, как будто ожидал этого. ― Он тебе не поверит. Я тот, на кого он полагается, чтобы определить, кто нетронут. Кроме того, кому он поверит ― мстительной невесте, которую он купил против ее воли, или своему доверенному лицу?

Чистая ненависть душит меня, когда я понимаю, что он снова заманил меня в ловушку. Потому что он абсолютно прав. Я могу поклясться бессмертной Айюрой, что Бастен засунул в меня свой член, но Райан поверит не мне, а ему. Мужчины всегда верят другим мужчинам.

Я ненавижу его.

Ненавижу так сильно, что шипы этой ненависти впиваются мне в глотку, пока я не чувствую вкус крови.

Я сокращаю расстояние между нами и с рычанием царапаю ногтями его лицо. На его щеке появляется кровавая полоса, прежде чем он хватает меня за запястья, не давая мне снова поцарапать его, пока я борюсь.

Он тихонько бормочет:

― Вот и дикая кошка. Все еще жива.

― Хотела бы я иметь настоящие когти, чтобы разорвать твое горло!

Он разрушил все сказки на ночь, которые я рассказывала себе долгими ночами в монастыре. Что однажды я выберусь и влюблюсь в какого-нибудь прекрасного сломленного мужчину. Мне пришлось закалить свое тело, чтобы пережить издевательства сестер, но это лишь укрепило мышцы. Это была