Все время мира - Сара Пурпура

Мэтт паркует автомобиль. Он не успевает заглушить мотор, как я выскакиваю из салона.

– Дез, подожди! – останавливает он меня. – Нам нужно поговорить.

Разумеется, я не мог надеяться, что Мэтт позволит мне уйти, так что лучше сразу расставить все точки над «i», не откладывая неизбежный разговор.

Мы заходим в гостиную. Там Линда, которая смущенно смотрит на нас. Она удивлена и выглядит так, словно хочет спросить, почему в этот час мы дома.

– Все хорошо? – уточняет она, потому что она… мама Линда, в том числе и для меня.

Я медленно киваю и устало улыбаюсь этой женщине. С самого моего приезда сюда она ненавязчиво заботилась обо мне.

А Сары еще нет дома, и я вздыхаю с облегчением. Я не смог бы выдержать один из ее неоднозначных взглядов.

Мне хочется написать Брейдену.

Сотни раз мы попадали в подобные передряги. Обычно нас тогда били и наказывали, так что я спрашиваю себя, что ждет меня теперь.

Я иду за Мэттом в его кабинет, но в коридоре он останавливается перед дверью в комнату Анаис и несколько раз стучит в нее.

Тут же раздаются ее легкие шаги, приглушенные ворсом ковра, а затем она отворяет дверь.

На Анаис домашние штаны и широкая футболка. Она собрала волосы в пучок, ее глаза покраснели. Анаис расстроена, но даже сейчас выглядит очаровательно.

Оттого, что она не может быть моей, мое желание защищать ее ни капли не ослабевает. Поэтому я цепенею, когда Мэтт произносит: «Анаис, пройди в мой кабинет. Нам нужно прояснить несколько вещей, и я хочу, чтобы ты тоже там была». Его слова звучат как приказ, а не как просьба.

Он ведь не собирается наказывать и Анаис?

Черт возьми, я не позволю!

В этот момент из комнаты Анаис выходит Брианна.

– Будет лучше, если я пойду, – говорит она Анаис. – Позвоню тебе позже.

Она прощается со мной и Мэттом и скрывается в коридоре.

Моя Нектаринка окружена подругами, которые любят ее, и это немного успокаивает меня: если я буду вынужден вернуться в пансионат, я буду знать, что о ней позаботятся.

Я еще ни разу не заходил в кабинет Мэттью. Комната выглядит ровно так, как и должен выглядеть кабинет успешного кардиохирурга, но мне это кажется сплошным хвастовством. Здесь все слишком отполировано, выглядит слишком новым и дорогим.

Я рассматриваю дипломы, которые висят на стенах. Не вчитываюсь, и так понятно, что они получены за разные заслуги.

На рабочем столе Мэтта стоят многочисленные серебряные рамки с семейными фотографиями. Лживые фотографии, на которых все улыбаются и изображают, что они счастливы, однако любой, кто присмотрится повнимательнее, обнаружит, что до счастья Керперам несколько световых лет.

Сара занята не пойми чем и почти никогда не бывает дома. Она не заботится обо Анаис, лишь сыплет упреками. Другая дочка живет далеко, и Сара ограничивается лишь ролью достойной спутницы на светских вечерах, которые посещает ее муж.

Когда Ева приезжает домой из Сан-Франциско, Мэтт и Сара дотошно допрашивают ее об успехах в университете. Ничего больше их не интересует. Со стороны кажется, будто ее это устраивает, но я думаю, что на самом деле она так же страдает от нехватки родительской заботы, как и Анаис, пусть и не выказывает этого.

Нет. Определенно, эту семью не назвать счастливой.

– Итак… – начинает Мэтт, усаживаясь на кресло. Жестом он указывает нам на стулья напротив, но, учитывая, что за последние два часа я только и делал, что сидел, сейчас меня не тянет воспользоваться предложением.

– Я постою, если вы не против, – произношу я.

Мэтт утвердительно кивает. Анаис обхватывает себя руками и тоже остается молча стоять. Она закрывается в себе, как обычно, и когда я замечаю, как ее пальцы впились в кожу, то хочу схватить ее и увести отсюда.

– Произошедшее сегодня поставило нас в неприятное положение, Дезмонд, – я ловлю суровый взгляд Мэтта, однако остаюсь спокойным. Я готов принять все, что для меня припасено, если за это мне не придется оставить Анаис. Я и думать не хочу, что если этот человек отправит меня обратно в пансионат, я больше не увижу ее. То, что я чувствую, – немыслимо и волнующе одновременно, потому что впервые в жизни, кроме Брейдена, я люблю кого-то так сильно, что надеюсь на перемены.

– Семья Майлс не написала заявление в полицию только потому, что мы друзья, но, зная их, могу сказать, что решение далось им непросто. Брайан – их единственный сын. Конфликты с такой семьей, как они, означают неминуемые последствия.

– Я бы сделал это снова, – решительно и резко, как умею, заявляю я, потому что хочу сразу прояснить: я не жалею, что замарал руки об их сынка-кретина.

– Дезмонд, ты не понимаешь…

– Он ударил ее, – кричу я и смотрю на Анаис. Та опустила глаза. Только теперь я отдаю себе отчет, как сильно мне не хватало ее взгляда.

– Если потребуется, я снова это сделаю, – повторяю я. Подхожу к Анаис:

– Ты в порядке?

В этот миг Мэтт меня не заботит. Я касаюсь ее пальцев, и их хватка медленно расслабляется.

Она удивленно смотрит на меня. Она не отдает себе отчета, как часто пытается через боль сбежать от реальности. Просто действует. Словно на автопилоте.

Анаис кивает и вместо собственного тела начинает терзать рукава футболки.

Ее глаза сейчас кажутся больше, чем обычно. Она выглядит очень беззащитной. Я хотел бы обнять ее и сказать, что все будет хорошо, но голос Мэттью вторгается в мои мысли и прерывает их.

– Я полагаю, что Брайан не хотел причинить вреда Анаис. Что тут говорить! У всех вас сейчас непростой период в жизни. Вы готовитесь к экзаменам, собираетесь поступать в колледж, а ты, Дезмонд, еще и увел у него из-под носа место капитана команды, – Мэтт говорит раздраженно, а последняя фраза и вовсе звучит так, словно на мне лежит тяжелая вина. Только на мне.

– Просто у вас у всех стресс.

Что за хрень он мелет?

– Все встанет на свои места, и эта досадная неприятность скоро забудется. Однако, Дез, ты должен прекратить опекать Анаис с таким рвением, – предупреждает меня Мэтт. – Знаю, для тебя она как сестра, но ты должен понять, что она встречается с Брайаном уже очень долго. Они со всем справятся сами, так что ты не должен вмешиваться в их