Там, где кружат аспиды - Олеся Верева

— Э, нет. Он быстрее меня из воды вытащит, на плечо закинет да с собой заберёт, лишь бы Догоду из вида не терять. Он и так сам не свой был, когда уходили вы. Ты подожди, скоро женихаться при себе заставит, заботливый старший братец.

Лёля хихикнула, представив эту картину. А что, вполне в духе строгого Похвиста. Да только Догода слушать его не станет. Как и брат, тот ещё упрямец своевольный.

— Хорошие они всё-таки, да? — спросила она, обернувшись к русалке.

— Хорошие, ещё какие хорошие, — улыбнулась та.

Лёле хотелось верить, что и она не совсем уж никчёмна, а бога своего янтарного достойная. Ульяна-то вон давно доказала, что с Похвистом наравне. И от шишиг его силой своей властительницы речной спасла, и в бою с ястребами спину его прикрывала, водными шарами супостатов раскидывая. Грубые слова родни его стерпела, до брани низкой не опустилась. Она даже Догоду полюбила, хотя он не скрывал, что не слишком-то рад её присутствию в жизни брата. А сама Лёля пока, кроме того, что на побег из дома решилась, ничего героического не совершила. Ну, если только с аспидом целовалась, да и то без даров Похвиста и Ульяны не усмирила бы его. Говорил Велес, что способности Берегини велики, но как-то мало пока от них толку было.

— Ой, смотри, возвращаются! Интересно, нашли ли путь-дорогу дальше, али здесь ночевать придётся? — Лёля подскочила с камня, заметив две фигуры в тёмном небе.

Широко ходили вверх и вниз могучие крылья, быстро приближались их с Ульяной суженные. Неужто уже так стемнело сильно, что даже аспид её янтарный во тьме чёрным казался? Увенчался ли успехом замысел братьев? Или не рассмотрели в темноте, куда тропа ведёт? Как спать на камнях таких острых, когда рядом травы не набрать, чтобы постель какую-никакую соорудить?

— Лёлюшка, — напряжённая Ульяна встала вслед за ней. — Чудится мне… — она замолчала, прищурившись. А когда снова заговорила, дрожащий голос подруги своей Лёля не узнала. — Не они это Лёлюшка!

— Как не они? — испуганно прошептала Лёля, вглядываясь в крупные фигуры, зависшие над ними.

Её вопрос в ответе не нуждался. Лёля и сама уже видела тех, кого увидеть больше не думала. Двух чёрных аспидов, да только крупнее того, в кого Догода обратился. А на спинах их всадники сидели! В ржавых доспехах, в провалах шлемов тьма. Лёля пошевелиться не могла. Кто это? Зачем они здесь? Нападут? Но разве в Нави не Чернобог всем заправляет? Из его ли отряда два бойца? Да, наверное, это воины, что границу охраняют. Конечно, они же ведь к вратам шли, выходит, граница царства навьего рядом совсем. Ух, а она уже напугаться успела, как заяц лесной, что любой шорох за лисицу принимает.

Лёля посмотрела в черноту, туда, где должны были быть глаза наездника. Жуть какая. И сердце её заячье колотиться не переставало. До чего же защитники Нави страшные! Она уже приготовилась было поприветствовать воинов Чернобога, как… Струя пламени ударилась о землю у её ног, заставив с пронзительным визгом отскочить назад.

— Ай! — от боли и неожиданности выкрикнула Лёля, когда её затылок встретился с каменистой грядой.

Между ней и огнедышащим аспидом стояла взявшаяся из ниоткуда Ульяна. Не сама она отскочить успела, запоздало осознала Лёля. Это Ульяна схватила её и отбросила к камню, одновременно прикрыв собственным телом. Русалка озиралась по сторонам, но Лёля знала, что не найдёт она то, что ищет. Ни капли воды не сохранилось в этом сухом краю.

— Эта? — хриплым голосом спросил один из всадников, наконечником копья указывая на русалку.

Аспиды на землю не опускались. Второй кружил выше, и Лёля боялась, он атакует сразу же, если она вздумает хотя бы просто пошевелиться. Но почему? За что взъелись на них стражи границ? Неужто приняли за ту нежить, что пытается извне в Навь прорваться?

— Эта. Не трожь, сам возьму, — пророкотал второй всадник.

Лёля снова закричала, когда прикрывающая её спина Ульяны исчезла. Как тряпичную куколку, русалку подхватили острые когти, кольцом обвились вокруг тонкой талии. Ульяна с ужасом посмотрела на Лёлю, протянула руку, но Лёля не успела её ухватить. Слишком быстро рванули вверх и без того израненное тело сильные крылья. Голова пленницы дёрнулась, разметались чёрные волосы. Лёля прижалась к камню, оставшись без защиты пред нацеленными на неё тёмно-красной пастью аспида и серо-бурым остриём копья.

— Служанкой аспида своего побалуй! Не нужно, чтобы Чернобог раньше времени о пропаже узнал! — скомандовал, поднимаясь выше, уносящий Ульяну всадник.

— На кой нам служанка, коли госпожу унесли, — осклабился жёлтыми выщербленными зубами оставшийся воин. — Жри, малец, я дозволяю, — похлопал он по шее своего аспида.

На Лёлю пахнуло вонью и жаром, когда аспид поддался вперёд, разевая пасть. Голова закружилась, на лицо брызнула горячая слюна. Перед гибелью Лёля не думала о своей боли, о боли тела, сжираемого заживо. Она думала о том, как больно будет Догоде, когда найдёт он её окровавленные останки. Если б знала она, что всё так закончится, не ответила бы на его любовь. Лишь бы только оба брата в безопасности были…

Послышалось ли ей, до смерти перепуганной, или резкий птичий крик воздух пронзил? А потом вспыхнул огонь. Другой огонь, яркий, жёлтый. Полыхнул перед её глазами, но не на вершок не задел. Чёрный аспид пошатнулся в воздухе, а опалённый наездник истошно завопил. Лёле казалось, что вжиматься в камень больше некуда. Горели седые космы, торчащие из-под шлема, ошмётки одежды в прорезях дряхлых доспехов, несло гарью, зловонием тлеющей плоти. Неужели мёртвые могут что-то чувствовать? Ящер завыл, но скорее чувствуя агонию хозяина, а не страх — ему ли, тому, кто огнём дышит, бояться чужого пламени? Чужого? Лёля обернулась.

Догода! Подобрав развевающееся платье, она скользнула мимо мечущегося чёрного аспида и, пытаясь не споткнуться в клубах дыма, бросилась к любимому. Ужас и паника ушли только тогда, когда она, зажмурившись, прижалась к его плотной горячей чешуе. Лёля слышала, как нёсся на них вражеский аспид, её обдуло горячим ветром, когда Догода снова выдохнул свой огонь. Её пальцы сводило судорогами, так сильно цеплялась она в своего защитника. Что-то больно коснулось её щёки, и по лицу потекла тёплая струйка. Лёля отказывалась открывать глаза и возвращаться в этот кошмар. Только спустя несколько секунд тишины она вспомнила, что не видела Похвиста, и осмелилась осмотреться.

Чёрный аспид пылающим факелом исчезал среди тусклых звёзд. На узкой тропе не было никого, кроме неё и Догоды. До самой каменной гряды простиралась жжёная трава, огромные валуны, вывороченные из земли, оплавились,