Останься ради меня - Коринн Майклс

этих случаях было что-то крайне важное для его карьеры, но в этом-то все и дело. Он хотел быть пилотом, и ему было все равно, от чего придется отказаться, чтобы добиться этого. Мы с Реджи часто говорили об этом, потому что в этом не было смысла — и потому что я грозилась бросить его, если он попробует повторить то же самое. Ты постоянно жаловалась на это, но этого было недостаточно, чтобы он изменился.

Она всегда прекрасно понимала, как я отношусь к его карьере. Ничто не было важнее полетов. Неважно, что он женился на мне, на самом деле он был предан своей работе. Я всегда это чувствовала. Я всегда задавалась вопросом, что было бы, если бы Мелани не преподнесла нам сюрприз.

— Значит, ты думаешь, что именно это я и делала с Джейкобом?

Сибил мягко улыбается.

— Я думаю, что ты поступила так, как поступила бы любая неразумная и эмоциональная женщина. На самом деле, я даже горжусь тобой во многих отношениях.

— Что, черт возьми, это значит?

— Это значит, что ты не была идеальной, Брен. Ты не залезла глубоко в голову и не объяснила, почему твои чувства были правильными или неправильными, прежде чем реагировать. Джейкоб заставил тебя потерять себя. Он заставил тебя забыть, что люди не всегда реагируют правильно, и именно ошибки преподают нам уроки.

— Еще один папин совет? — спрашиваю я с издевательским сарказмом.

— Это пришло от тебя.

— От меня?

Она смеется.

— Да, ты идиотка. Ты сказала это однажды, и это зацепило. Мне нравятся такие фразы.

— Сиб, — говорю я, снова чувствуя грусть. — Я люблю его.

— Я знаю, сладкая. Он тоже тебя любит. Он одумается. Вот увидишь.

Я очень на это надеюсь, потому что не хочу его потерять.

Глава тридцать четвертая

Джейкоб

Я охреневаю от всего этого. Мы переснимали эту сцену четыре раза, и все равно она не подходит. Я устал, зол и не могу перестать думать о Бренне и о том, как мы расстались. В голове прокручивается ее сообщение, но я все еще не готов поговорить с ней. Насколько я знаю, она позвонила, чтобы сказать мне, что действительно чувствует то, что сказала, и, между нами, все кончено. Чтобы пережить сегодняшний день, мне нужно было собраться с мыслями, а это явно бы не помогло.

— Снято! — кричит Ноа и идет ко мне. — Джейкоб, я знаю, что тебе есть где быть, но мне нужно, чтобы ты сосредоточился, и мы смогли закончить эту сцену. Можешь дать мне одну хорошую, полную сцену?

— Да. Конечно. Мне нужно всего две минуты.

Ноа кивает и дважды машет пальцем в воздухе.

— Давайте начнем все с начала. У меня хорошее предчувствие, народ, давайте все будем на высоте, чтобы закончить до девяти.

Я открываю телефон, нависая над номером Бренны, и решаю не делать этого. Если я смогу пережить эту сцену еще раз, то позвоню.

— Ты в порядке? — спрашивает Илай Уолш, хлопая меня по спине.

— Я в порядке.

Илай — мой заклятый враг в этой сцене. Он будет сниматься только в этом фильме, потому что в конце я неизбежно убью его.

— Ты, кажется, не в себе.

Я пожимаю плечами. Похоже, он не догадывается, что я не хочу говорить об этом, потому что продолжает смотреть на меня.

— Я должен был быть режиссером одного школьного спектакля. Это было очень важно, потому что у ребенка умер отец.

Он кивает.

— Понятно, и тебе пришлось его бросить, чтобы быть здесь.

— Ага.

— Тогда перестань валять дурака и снимай сцену. Используй свой гнев и разочарование и направь их в нужное русло. Бывает, что я не в том состоянии, чтобы сниматься, но, в конце концов, наша работа — притворяться. Ты все это знаешь.

Знаю, но услышать это от него — то, что мне было нужно.

— Наверное, я забыл.

Он смеется.

— То, что я на некоторое время уехал из Голливуда, делает свое дело. Именно поэтому я не хотел сниматься в кино, но мы с Ноа давно знакомы, так что… вот я и здесь.

Я не думал, что Ноа знал его вне этого фильма.

— Что ты имеешь ввиду?

Илай взглянул на него.

— Мы женаты на лучших подругах, и мы оба снимались в фильме «Тонкая голубая линия».

Иисус. Я совсем забыл об этом.

— Он что, подбирал весь актерский состав собственноручно?

— В основном. Он хотел работать, с качественными актерами, — говорит он, приподнимая одну бровь.

И я определенно не соответствую этому.

Из громкоговорителя доносится голос Ноа.

— Готовы?

— Чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее мы все отправимся домой. Помни об этом.

Илай уходит, а я отправляю быстрое сообщение Бренне.

Я: Съемки. Поговорим, когда я вернусь.

Я отключаю телефон и иду работать, чтобы успеть вернуться в Шугарлоуф до начала спектакля.

* * *

Мои ноги подпрыгивают, когда во мне бурлит энергия. Вернуться в Пенсильванию до начала спектакля будет очень сложно — настолько, что, возможно, я просто искушаю судьбу. Мы сняли сцену одним дублем. Ноа пересматривал ее, но я уже собирал свои вещи, чтобы идти. Как только он крикнул «снято», я понял, что все идеально. Каждый из нас был на высоте.

Он кивнул мне головой, и я побежал к машине, которая ждала меня. Я никому не сказал, что еду домой, так как пробки в Лос-Анджелесе — это всегда проблема, и, если бы мне не улыбнулась удача, я бы не успел в аэропорт на свой рейс на Восточное побережье. Благодаря планированию Кэтрин самолет был готов к полету, как только я поднялся на борт. Через несколько минут мы были в воздухе.

— Пилот отлично держит курс, ветер на нашей стороне, мистер Эрроувуд, — говорит стюардесса, протягивая мне напиток.

Я сижу на диване напротив капитанского кресла в маленьком частном самолете и даже не могу порадоваться.

— Отлично. Спасибо.

Я принимаю стакан и ставлю его на стол рядом с собой. Меня не волнует, что есть или пить, я просто хочу добраться туда.

Она улыбается.

— Вам нужно что-нибудь еще?

— Нет, просто… смотрю на часы.

— Я понимаю, он делает все возможное. Я вернусь через несколько минут, просто позовите меня, если вам что-то понадобится до этого, — она направляется в переднюю часть самолета, в небольшую зону, где находятся припасы.

Единственное, что мне нужно — это чтобы самолет летел быстрее, но это невозможно. Прошло меньше сорока минут, но кажется, что прошло сорок лет. Я должен был хотя бы