Край воды - Анастасия Бауэр

— Евгений Михайлович, — окликнула его Нина, не поднимая глаз и продолжая что-то сосредоточенно натирать.

— Можно просто Евгений, — попросил он.

— Не пойдет, нужна субординация, — одернула она, и Лужин подумал о том, что ему определенно понравилось бы, как звучит его имя, если бы его не отказалась произнести Нинель Алексеевна.

— Почему вы на меня так смотрите? Застигнутый врасплох, Евгений сказал первое, что ему пришло в голову:

— Мне очень интересно, что это такое вы там трете. Кивком подбородка он указал на лежащий рядом с металлической теркой предмет, по виду сильно напоминавший редьку.

— Вы это имеете в виду? — уточнила Нина таким снисходительным тоном, что у Евгения не осталось никаких сомнений по поводу того, что его трюк не удался.

— Да, — ответил он, к своему великому смущению чувствуя, что заливается краской как девятиклассник.

— Это имбирь.

— Отлично. А то я испугался, что ваш фирменный кофе будет с редькой. Ее тихое прысканье, больше похожее на кашель с закрытым ртом подчеркнуло тишину утра, стоявшую вокруг.

— У вас очень красивая улыбка. Жаль, что вы не позволяете себе смеяться, — сказал Евгений, когда, откашлявшись, она снова вернулась к терке.

Метнув на него быстрый взгляд из-под полуопущенных ресниц, Нина не удержалась и осторожно поинтересовалась:

— Как вы думаете, она еще способна привлекать клиентов или мне следует нанять профессиональную модель?

Улыбка Евгения растаяла вместе с его приподнятым настроением.

— Выкроили минутку и начитались отзывов в интернете? Поэтому вчера уехали так внезапно, не попрощавшись ни со мной, ни с Иннокентием Петровичем? Поэтому вы сегодня утром явно с похмелья?

Нина закатила глаза и весело рассмеялась:

— Плевать на отзывы, я не живу для одобрения, поэтому никогда их не читаю. У вас слишком богатое воображение, Евгений Михайлович.

— Черт побери! — возмущенно воскликнул Евгений, резко вскакивая со своего места и подходя к ней. — На днях я узнал, что вы собрались продать клинику, Нинель. Вы всегда холодная, всегда в брюках, курите и даже пьете, но для меня вы самая прекрасная! — Обернувшись к Свете, он резко сказал:

— Не могли бы вы оставить нас наедине, Светлана?

— Честно говоря, пока не вижу в этом смысла, — так же резко ответила Света и возмущенно добавила:

— Неужели вы действительно пришли уговорить ее не продавать клинику? Неужели вы думаете, что у вас получится это сделать, просто признавшись ей в симпатии?

— Нет, не думаю. По крайней мере пока. Однако у меня есть такое подозрение, что она не станет особенно искать покупателей, если у нее появиться малейшая возможность не продавать.

— Вы лезете не в свое дело!

— Я не собираюсь совать нос в чужие дела! Хотя мне пришлось немало помучиться и поразмыслить, чтобы быть окончательно уверенным в том, чтобы прийти сюда и сказать о своих чувствах.

— Мы несовместимы.

— Почему? — воскликнул он.

— Потому что, я больше зарабатываю.

Евгений с силой сжал столешницу. Света покачала головой и сама захотела выйти.

— Шучу, — сказала Нина, очищая терку. — Я не такая сука, как кажусь с первого взгляда.

Евгений заколебался, чувствуя, как под взглядом ее бездонных голубых глаз бесследно улетучиваются обида и непонимание.

— Необыкновенная.

Нина посмотрела на него с такой таинственной и грустной улыбкой, что он окончательно потерял голову, потом повернулась к Свете и весело сказала:

— Может все же не будем добавлять ему редьку в кофе? — И они с облегчением рассмеялись.

Лениво пережевывая горячий пирог, Евгений думал о том, что завтрак прошел просто чудесно. Нина совершенно околдовала его. Теперь, после их разговора перед завтраком, ее отношение к нему неуловимо изменилось. Она обращалась с ним с непритворным интересом и добротой, улыбаясь шуткам, но одергивая себя, когда вдруг снова вспоминала, что он наемный служащий ее клиники. От размышлений Евгения отвлек голос Нины.

— Я разговаривала с Иннокентием Петровичем, нашим главврачом, и он предложил взять руководство клиникой на себя, но только при условии, что я не буду журить за ошибки, которые неизбежны, ожидая совершенства с первого дня. Света говорит, что это прекрасный поворот событий — сохранить семейный бизнес, держать всех вместе, а самой… уехать и руководить дистанционно, может быть, периодически вас навещая. Например, раз в полгода или раз в год. А что вы думаете по этому поводу?

— Я думаю, что ваша подруга совершенно права. Честно говоря, я сам собирался посоветовать вам и Иннокентию Петровичу это сделать.

Мысль о том, что ей придется как крысе бежать из родного города, ужасно расстроила Нину.

— Вы даже представить себе не можете, как мне приятно, что группа людей с которыми нас связывают только деловые отношения и заботы требует меня в роли начальницы и требует объяснений в том, что их совершенно не касается, — немного огорченно закончила Нина.

— Я понимаю вас, но к сожалению выбор заранее ясен — либо работать как сейчас, на волне успеха и подъема, либо позволить вам отдать клинику непонятно кому, терять энергию, подстраиваясь под новое руководство и еще не ясно, что из этого получится и получится ли.

Нина еще немного поколебалась и наконец, тяжело вздохнув, согласилась:

— Ладно. Я так и сделаю. Но Иннокентию Петровичу потребуется мужество.

— Хотите, я буду помогать ему? Может быть, и вам понадобиться поддержка?

— Я действительно могу на вас рассчитывать?

«Можно ли рассчитывать?» — кисло улыбнулся Евгений. Да ради нее он готов был на все что угодно — проскакать на коне, отрыть клад, победить чудовище… Черт побери, он бы даже согласился помыть посуду!

— Учитывая то, что интерес к медицине не последняя из причин, по которой я сегодня пришел сюда, — сказал он, подходя к мойке и поднимая губку для мытья посуды, отжатую Светой, которая отошла к телефону, — это самое малое, что я могу для вас сделать.

— Я… я даже не знаю, как отблагодарить вас, — просто сказала Нина и полезла за сигаретой, не зная куда деть свои руки.

— Как насчет того, чтобы сходить в театр на следующей неделе?

— В театр? — ужаснулась Нина. — Туда же надо наряжаться и краситься.

Чудовище, которое Евгений хотел победить ради нее, вдруг ощетинилось и пыхнуло жаром, конь проскакал мимо, а клад оказался на самом дне пропасти — огромной и непреодолимой.

— Я знал, что эта перспектива вас обрадует, — попытался отшутиться он.

— Вы меня не правильно поняли, — извиняющимся голосом сказала Нина, положив руку