Приват для Крутого - Екатерина Ромеро

Смотрю в глаза ее проклятые. Темные снова сейчас, судорожно хватает приоткрытым ртом воздух, а ведь это тоже яд. Ее вишневые губы, ее запах. Вся она, вся для меня! Мне так казалось до этого ада.

– Ну что ты смотришь на меня как на дьявола? Я виноват, скажи, это я плохой?! Если тебе чего-то не хватало, сука, если было мало, если это Я чего не дал – ты могла просто попросить! Мы какие угодно, Даша, но не жадные, но ты же, тварь, пришла нас убить! Так чего же ты ждешь теперь, какого отношения?

Мне хочется орать и биться в стену головой со всей дури. Воробей молчит. Снова, блядь, ни звука, и это просто вымораживает. Я словно с тенью говорю, и слова мои отлетают рикошетом, бьют прямо в грудь, больно.

– Молчишь дальше? Хорошо, мышка, будь по-твоему, молчи, вспоминай. Не вспомнишь до вечера – я по-другому с тобой беседовать буду.

Она опускает голову, вжимается в стену, будто та может ее защитить от меня. Не может. Ничто уже ей не поможет и никто.

Прохожу мимо. Зажимаю сигарету в зубах и выхожу на улицу.

Сажусь в машину и сразу еду в клуб, чтобы не придушить ее голыми руками раньше времени.

Я не могу просто. Предательство – это худшее, что она могла сделать. Лучше бы меня убила, чем так предала.

Глава 13

Валера и Игорь

– Алло, Игорь, что у вас там происходит, куда делась Даша?

– Крутой приехал и забрал ее. Раньше тебя.

– В смысле забрал, куда забрал? Он же порешит ее, зачем ты отдал?!

– Так, мужики, давайте без меня, я в эти ваши игры не играю. Я доктор – забыли? Я лечу. Все. Если нет перелома – в другое отделение, психбольница напротив.

Сжимаю телефон в руке. Он еще и ерничает, тогда как Даши –радости нашей – уже и след простыл. В палате пусто, сгрузили туда какого-то барахла, а девчонка пропала без вести, когда я утром приехал ее забирать.

– Игорь, мне не до шуток, вообще-то.

– Мне тоже. Крутой Дашу забрал и увез. Деталей я ее знаю. У нас, хм, тут ситуация случилась. В общем, Савелий Романович сказал: или так, или ее в больнице снова найдут.

– В смысле “снова”? Было покушение?

– Да, было, пришел один паразит с пистолетом, полы только отдраили от крови.

– Дашиной крови?

– Да нет, этого наемника – или кто он там. Дядя Савва первым пальнул. На мою голову. Не хочу даже вспоминать. Дурдом какой-то, всю ночь менты допрашивали: что да как. Валера, я двое суток на ногах. Мне домой надо. Больше ничего не знаю. Ты там ближе, позвони сам Савелию и разузнай все.

– Если ты не понял, я в немилости у Крутого после того, как Дашку забрал из клуба втихаря. Предал я его типа, зол он на меня как цербер. После смерти Фари Савелий точно с цепи сорвался, я таким его еще не видел, ошалевший просто зверь. И это он еще не знает, что я рискнул Дашку из больницы увезти. Не пронюхал просто.

– Слушай, Валера, один раз скажу: ты эту девочку спас от толпы, сам же рассказывал. Это не предательство, а добродетель была. Подожди, пусть Крутой остынет, спасибо еще скажет. Попробуй с ним наладить контакт. Все, я пошел, всю ответственность с себя снимаю.

– Благодарочка, Игорь.

– Купите мне нимб, но лучше налом.

***

Я думала, Савелий меня прибьет там, у стены на кухне, я видела в его гранитных глазах это адское желание меня задавить голыми руками.

Он дал мне блокнот и ручку, будто это так легко – рассказать правду, окончательно сломать жизнь не только себе, но теперь еще и Алисе.

Внутри меня орал протест, меня разрывало на части от желания уже во всем ему признаться, и будь что будет. Тогда он найдет, точно найдет сестру, все вскроется.

А что будет потом? Моя вина распространится на Алису, а я не могу так. Я лучше умру, чем допущу это. Она не виновата, она просто ребенок и должна ходить в школу. Без связей с криминалом, без этих бандитов и рисков, опасности.

Боже, это все кажется каким-то ужасом, который начался с момента появления Мамая в нашем доме, а после все словно в спираль закручивалось, и теперь мы там, где есть.

И словно нет этому выхода, я так запуталась, мне так стыдно за свою ложь, мне жаль Фари, его жену и сына. Мне жаль Савелия, но ведь я не сдавала, где стоят машины!

Я этого не делала, клянусь… не делала, но это уже никого не интересует.

Я по факту крыса.

Меня поймали за побегом, откуда-то у Крутого есть фото, где я передаю документы на казино, и хуже всего – видеть разочарование в глазах Савелия. Он больше не смотрит на меня как раньше, и близко нет, а еще я до дикости боюсь нашей следующей “беседы”, потому что у меня стойкое ощущение, что Крутой больше не будет лупить кулаком в стену.

Он сделает больно мне. Утром он едва сдерживался, чтобы не прибить меня на месте, тогда как я едва стояла, я с трудом даже дышала рядом с ним.

Все изменилось, и, как оказалось, Савелия Романовича я знала очень плохо. Я его недооценила, не понимала, какой он на самом деле. Зверь, жестокий и беспощадный, он не умеет прощать, он не знает, что это такое.

Я теперь боюсь его рук, меня пугает его голос, и мне хочется просто содрать с себя кожу, чтобы не видеть этих синяков. От Его рук.

Я просто хочу, чтобы все было как раньше, но как раньше уже никогда не будет, и я сама виновата в этом. Могла ли я поступить иначе? Наверное, да, мне надо было ему сразу все рассказать, но я боялась.

Сначала боялась Савелия Романовича, а потом боялась потерять его.

Наивная, глупая Даша, что бы я ни выбрала, это меня не спасло, и теперь я оказалась в клетке со львом, который жаждет растерзать меня и будет от этого только лишь рад.

Одиночество, изгнание, ненависть. Вот что такое волчий билет, а в моем случае это еще и то же самое, что путевка на кладбище.

Вечером Крутой снова придет беседовать со мной, а мне нечего ему сказать! И не буду. Пусть делает что хочет!

Главное – быстро. То,