Сладкое создание - С. И. Вендел

Губа Аллариона презрительно дернулась.

— Похоже, ваш отец требует то, что не принадлежит ему. Он не есть корона.

Ее губы приоткрылись — то ли для возражения, то ли для упрека, — Алларион так и не понял. Но столь же быстро она их вновь сомкнула, и он увидел, как ее глаза заблестели, а выражение лица стало хрупким, словно треснувший фарфор.

Поднявшись, принцесса Изольда сунула ему письмо обратно, вынуждая Аллариона принять его.

— Я исполнила свой долг: вы прочли просьбу короля. Жду вашего ответа завтра, — она сделала легкий реверанс, глядя куда-то мимо его плеча. — Советую вам обдумать его предложение.

С этими словами принцесса удалилась.

Алларион вздохнул, вертя письмо в пальцах.

Как сказала бы его Молли — полнейший сраный бардак.



Настроение Аллариона мало улучшилось за весь день, и связано это было куда меньше с требованиями короля-консорта, чем с тем, что Молли не вернулась даже к ночи.

Когда он проходил мимо леди Эйслинн по дороге к конюшням, то счел нужным принести извинения за свое отсутствие.

— С мисс Молли все в порядке? — спросила она, ее светлые брови тревожно сошлись.

— С ней все хорошо — просто навещает семью. Я иду за ней сейчас.

Наследница кивнула, ее взгляд невольно скользнул к двери, ведущей в трапезный зал.

— Ваше отсутствие никак не связано с нашей особой гостьей?

Алларион покачал головой.

— Принцесса лишь посланница. Я бы не стал винить за это кого-либо, а уж тем более девочку.

Леди Эйслинн сделала шаг ближе.

— Не хочу показаться назойливой, но не стоит ли моему отцу знать об этом деле?

— Король требует того, что вы и ваш отец уже имеете — моей верности и верности иных. Однако его методы, скажем так, более жесткие.

— Ах. Понимаю, — беспокойство омрачилo ее золотистое лицо. — Королева в письмах не упоминала о такой необходимости. Разумеется, я не берусь знать все ее мысли, но полагаю, она бы сказала, если бы подобное было у нее на уме.

— Не думаю, что это исходит от самой королевы, миледи.

Ее брови изогнулись в молчаливом понимании. Снова взглянув на двери трапезного зала, наследница тяжело вздохнула.

— Бедняжка Изольда. Она вынуждена балансировать между ними.

Алларион не слишком вдавался в тонкости людской политики за все время, проведенное в Дарроуленде — и все же невозможно было не слышать о том, как мало любви существовало между королевой Игрейной и ее супругом. Дальние кузены из враждующих ветвей эйреанской королевской семьи, они своим союзом положили конец многолетней кровавой войне, унесшей десятки знатных домов. Королевство вышло из нее меньше, слабее и разделенным.

Именно поэтому орочьи кланы начали продвигаться дальше на западные предгорья, а пирросси — наступать с юга. Возможно, и фэйри сделали бы попытку отхватить больше земель, если бы внимание Амаранты не было сосредоточено исключительно на самой себе.

Принцессе предстояло унаследовать бесчисленные проблемы, имея при этом ничтожно мало союзников, даже в пределах собственной семьи. Если быть великодушным, то можно было предположить, что король всего лишь стремился укрепить опору для своей юной дочери и наследницы. Однако Алларион жил куда дольше, чем сам король и вся его династия вместе взятая. Слишком много людских правителей он видел приходящими и уходящими — столько, что он давно перестал вести счет. Все, что они делали, они делали лишь ради собственных интересов.

Мысль о короле Мариусе и его возможных мотивах снова вернула Аллариона к Брому Данну. Казалось, несмотря на мили расстояния и пропасть различий, мужчины были не так уж непохожи.

— Я поговорю с вами завтра, после того как встречусь с принцессой, — сказал Алларион леди Эйслинн. Поклонившись, он добавил: — Прошу извинить меня, мне нужно забрать мою невесту.

— Разумеется. Доброго вечера, Алларион.

Он покинул наследницу, спустился по залам замка и вышел на ступени парадного крыльца. Белларанд ждал его внизу, и Алларион без промедления вскочил на спину единорога.

В путь за своей человечкой?

Да. Я не желаю, чтобы она шла в темноте.

Мощные копыта Белларда громко зацокали по брусчатке города. И хотя не везде было так светло, как у замка и на главных улицах, им не требовались огни, чтобы найти дорогу.

Город ночью жил своей жизнью: огни и посетители из разных питейных заведений переливались на улицах. Однако та часть города, где стояла таверна Брома, была спокойнее. Несколько соседей бродили в лужах света, исходящего из окон, а внутри собралось около дюжины гостей — совсем не то, что прошлой ночью.

Когда Алларион распахнул дверь, внутри царила куда большая тишина. Молли несла две кружки от бара к паре посетителей и улыбнулась, заметив движение дверей.

Эта улыбка померкла, и Алларион это ненавидел. Теперь, когда он знал, какой у нее по-настоящему светлый взгляд, он больше никогда не хотел видеть вынужденную улыбку.

Вместо того чтобы сесть за стол, как раньше, Алларион остался в дверном проеме, ясно давая понять: они уходят.

Может, это было несправедливо, даже жестоко с его стороны, но он хотел свою пару.

Молли отметила его напряженную позу, вздохнула и повернулась обратно к бару. Развязывая фартук на талии, она положила его на ступени, ведущие наверх.

— Я ухожу, — крикнула она дяде.

— Еще рано, — возразил Бром. — И посетители еще есть. Не заставляй меня звать одну из девчонок.

Молли обернулась к дяде с яростным взглядом.

— Даже не смей будить девочек.

— Кто-то же должен…

В таверне прогремел всплеск магии: все свечи погасли, а с поверхностей взмыла пыль. Несколько шляп слетело с голов, а плащ Аллариона развевался в искусственном порыве ветра.

— Убирайтесь, — прорычал он.

Посетители, скрытые полумраком, как один бросили монеты на стол и поспешили мимо него к выходу.

Когда таверна опустела, Алларион протянул руку к Молли.

Ее губы дернулись в улыбке.

— Ранний отход ко сну пойдет на пользу всем, — сказала она дяде, шагнув к Аллариону, чтобы взять его руку.

Вместе они покинули таверну. Он помог Молли взобраться на Белларанда, затем сам вскочил позади нее. Когда единорог повернул к замку, Молли прислонилась к Аллариону всем телом.

Он уткнулся носом в ее волосы и глубоко, полной грудью вдохнул. Руки обвились вокруг ее тела, сжимая крепче: чем сильнее он держал, тем слабее становился узел в груди.

— Я скучал по тебе, — выдохнул