Лучшие бывшие - Лана Гетманцева

— Ростислав Игоревич? — Улыбка с лица прокурора мгновенно исчезла.

— Снежины уже принесли заявление? Отлично. Вот, здесь все материалы для возбуждения уголовного дела и моё заявление о том, чтобы представлять интересы потерпевшей стороны

Моя челюсть была уже где-то в районе пола. У мужчины за столом примерно там же. И только у мамы на лице было ноль эмоций.

— Ростислав Игоревич, но ведь… — пытался что-то возразить прокурор, но Рос жестом остановил его.

— Принимайте заявление и возбуждайте дело.

Вот так. Коротко и ясно. А мы тут с мамой распинались.

Бертов, откуда ты только взялся опять?

В прострации я выходила из здания прокуратуры вслед за мамой и Росом, которые всё это время о чём-то увлечённо беседовали. Я даже глаза протерла, подумала, что мне всё привиделось. Но нет. Вот Рос придерживает для мамы входную дверь, а та благодарно ему улыбается. Что происходит?

— Мам! — бесцеремонно прервала я их разговор. — Может, объяснишь?

— Милаша, я не хотела говорить, потому что знала, ты будешь против. Но согласись, без Ростика у нас ничего не получится. Он юрист, он знает, что делать.

Впервые в жизни мама пошла на подобную уловку, и я пока не решила, как на это реагировать.

Конечно, мой мозг ещё не совсем атрофировался, и я понимала, что без помощи специалиста не справиться. Но Рос? Серьёзно? Неужели в городе больше не было нормальных юристов?

— Не волнуйся, как только разберёмся с Вишневским, ты меня больше не увидишь. — Слова ножом прошлись по сердцу. Так вот значит как, прощальный жест? Очень мило с его стороны.

— А я и не волнуюсь. Поехали, мам, — демонстративно развернулась и направилась в сторону автобусной остановки. Мама пробурчала что-то извиняющееся Бертову и пошла за мной. Хотелось сквозь землю провалиться. А ещё лучше никогда не встречать на своём пути Ростислава Бертова. Видимо, это была ещё одна моя несбыточная мечта.

Глава 29

Рос

——

Я удивился, когда мне позвонила Дарья Леонидовна. Она долго извинялась передо мной, хотя я и не понимал, почему. Она слёзно просила меня помочь с расследованием. Да я и сам, честно говоря, собирался связаться с ней или с Милой. Хотел предложить себя в качестве их представителя. Но зная Снежинку, понятия не имел, как теперь к ней подступиться. Ситуация разрешилась сама собой.

Мы договорились, что они с Милой составят исковое заявление и отправятся к прокурору, а я подъеду следом и привезу недостающие документы.

С Романом Олеговичем я был знаком лично. Противный мужик, но не самый тупой. Это важно. И хотя он производил впечатление прямо противоположное, за его плечами десятки громких дел и сотни преступников за решёткой. Он помогал мне с производственной практикой и дипломом. Отец замолвил за меня перед ним словечко, как только я выпустился, и это должно было сыграть мне на руку. На это я рассчитывал, по крайней мере.

Через два дня после возбуждения дела начали вызывать свидетелей. Первым на очереди был, естественно, Анохин. Я лично отправился за ним, чтобы паршивец не сбежал. На удивление, мужик и правда сидел, как затворник в своей квартире и носу на улицу не казал. Мудрый ход.

Вручив ему повестку и дождавшись, когда Анохин придёт в себя от страха, мы отправились в прокуратуру. Роман Олегович уже ждал нас. И не только он, как выяснилось. В кабинете был мой отец и Вишневский старший. Новая попытка отмазать убийцу? Неплохо, но не в этот раз.

— Ростислав Игоревич, а вот и вы, — поприветствовал меня слегка дёрганный Роман Олегович. Ясно, папаша уже провёл воспитательную беседу.

— День добрый. Виталий, как тебя там по отчеству, садись. — Не слишком церемонясь, я усадил Анохина на стул.

— Здравствуйте, Ростислав. — Здравия Вишневский старший мне явно не желал.

— И вам не хворать, — ответил я.

— Сын, — кивнул мне отец. Конечно, его я проигнорировал.

— Ростислав Игоревич, может быть, побеседуем без свидетелей? — намекая на Анохина попросил прокурор. Но я не совсем дурак, чтобы отпускать мужика из поля моего зрения. Кроме того, дляэтогоразговора как раз очень нужен свидетель. Я догадывался,чтоони хотели предложить взамен на то, чтобы снова прикрыть дело.

— А давайте не будем тратить время друг друга и сразу перейдём к сути. Ответ «нет» на все ваши предложения и уловки. Потерпевшая сторона не удовлетвориться простой компенсацией за материальный и моральный ущерб и не закроет глаза на то, что Илья Вишневский совершил преступление. Если вы закроете дело на местном уровне, мы будем обращаться с кассационной жалобой и дойдём до Верховного суда, если потребуется. Рано или поздно, добьёмся своего, но смотрите, чтобы вместе с вашим сынком и вы на дно не ушли. Про ваши незаконные делишки мы тоже в курсе.

Однажды я займусь и старшим Вишневским. Это лишь вопрос времени.

— Ты, видимо, не понял, щенок. Никакого дела не будет, — начал отец. — Не в моём городе, не в этой стране и не в этой жизни. Иначе смерть Снежина покажется его семье лишь цветочками.

Роман Олегович вжался в кресло. Анохин позади меня тихо ахнул, а Александр Вишневский скалил зубы, уверенный, что снова выйдет сухим из воды. Придётся их расстроить.

— Видите ли, господа, я давно смекнул, что с такими как вы нужно обязательно иметь запасной аэродром и страховку. На всякий случай. Знаете эту фразу в телефонном разговоре с банком: «Для улучшения качества обслуживания, все наши разговоры записываются»? — Улыбки медленно сползали с их лиц. — Так вот. В целях улучшения качества работы органов правоохранительного порядка все наши разговоры записываются. Настоятельно рекомендую выбирать слова в следующий раз.

Рот Вишневского вытянулся в прямую линию. Не сказав ни слова, он вылетел из кабинета, громко хлопнув дверью. Отец одарил меня самым презрительным взглядом, на который только был способен, и тоже покинул кабинет.

1:1, Игорь Сергеевич.

— Теперь мы можем начать, Роман Олегович?

Спустя полтора часа досконального допроса мы с Анохиным вышли из прокуратуры. Мужика всё ещё слегка потряхивало после того, как ему объявили, что в виду добровольного заявления о даче ложных показаний в досудебном разбирательстве, он освобождается от уголовной ответственности.

— Молодец, Виталик, — на радостях перешёл я на «ты». — Осталось только подтвердить всё в суде, и можешь гулять с чистой